Чтение онлайн

— М-м-м… мы можем приступать, — я отхожу немного в сторону и смотрю внимательно на Габриэля через объектив. На его лице никаких эмоций, кроме безразличия и усталости. Может, перенести съемки? Уже представляю недовольное выражение их менеджера и хмурюсь. Черт, он меня закопает. — Эм… ты будешь фотографироваться так?

На парне только потертые джинсы, что приводит в замешательство. Конечно, он отлично слажен, но это ведь не фотосессия в женский журнал, чтобы разбудить пошлые фантазии читательниц.

Габриэль оглядывает свой голый торс, и на губах вырисовывается кривоватая улыбка.

— Я тебя смущаю?

— Нет, — закатываю глаза, скрещивая на груди руки. — Но было бы лучше накинуть что-то наверх. Это ведь съемки для книги Джинет.

— Да ладно, так и скажи, что я тебя смущаю, — дразнит Лавлес, но все же поднимается и исчезает на втором этаже. Я облегченно вздыхаю, когда слышу прежние подколы в свой адрес. Это лучше, чем тягучее молчание.

Гитарист возвращается в черной футболке с логотипом группы Metallica и вопросительно смотрит на меня.

— Так пойдет?

Показываю безмолвно большой палец и делаю несколько снимков, изучая их после. Все-таки ощущается некая неловкость и дискомфорт. На фото Габриэль смотрит в объектив отрешенным взглядом и без улыбки. В зеленых глазах, словно убавили контрастность и яркость: они очень тусклые и пустые.

— Все? — спрашивает нетерпеливо парень через тридцать минут, раздраженно постукивая пальцами по другой руке. Удивленно убираю «лейку» и листаю фото.

Это ужасно… Я огорченно просматриваю полученные кадры, осознавая, что не покажу их Джи. Из каждого снимка на меня смотрит опустошенный взгляд, будто отражая внутреннее состояние Габриэля. Это наводит на плохие мысли и вопросы. Что, если он балуется наркотиками и пресса права? Я не видела людей под кайфом, поэтому даже не понимаю, употребляет ли что-то Габриэль, кроме алкоголя и никотина. Сегодня он при мне еще ни разу не курил, только выпил пиво.

— Я… не уверена, что они подойдут, — осторожно произношу, кусая внутри щеку.

Габриэль вопросительно смотрит, но я не знаю, что ответить, поэтому неловко отвожу взгляд на океан за окном. Почему мы не можем нормально говорить? Когда выросли бездушные стены между нами и как их разрушить?

— Слушай… я не хочу показаться скотиной, понимаю, что это твоя работа, но мне хреново, — сухо говорит Габриэль и проводит ладонями по лицу, его кадык дергается, когда он сглатывает и безразлично сморит на меня. — Давай быстрее закончим, чтобы ты поскорее уехала.

Не могу и слова промолвить, после этой фразы. В горле растет ком, в носу щипает — еще чуть-чуть, и я разревусь. Видимо, все мои эмоции написаны на лице, потому что парень отворачивается. Черт… Я кусаю губы и сильнее вцепляюсь пальцами в камеру, унимая дрожь.

— Ты ведь знал, что сегодня съемки, — тихо произношу с упреком, смотря в пол.

— Я забыл, — меня пробирает холод, исходящий из его голоса, и я невольно ежусь.

— Потому что был очень занят вчера, — выпаливаю и поднимаю глаза, полные обиды и злости. Еще немного и повторится ситуация двухнедельной давности, чего я хочу меньше всего, но его свинское поведение ударяет по самолюбию.

— У меня много нянек, я не нуждаюсь в твоих услугах, — Лавлес резко встает и направляется к холодильнику, доставая новую порцию пива. — Что не подходит, Ливия? Ты ведь фотограф, скажи, что не так.

Он опирается о столешницу, окатывая волной равнодушия, и покачивает бутылкой. Я замыкаюсь и молчу, не зная, что говорить. Что не подходит? Я не понимаю, где тот парень, которого видела в Ирландии! Где заботливый Габриэль? Где нежный взгляд? Хочется собрать вещи и улететь, отдать Джи отснятый материал и не париться. Быстрее бы эта пытка закончилась, и я улетела в Нью-Йорк, погружаясь с головой в новую работу.

— Почему ты молчишь? Ты можешь объяснить, что я должен сделать? — я вся сжимаюсь от его нервозного тона. Надо бы дать отпор, наорать и сказать, чтобы не вел себя, как аморальный подонок, но вся ярость погасла.

— Улыбнуться, — отвечаю в тон ему, и бросаю хмурый взгляд.

— Улыбнуться? Ладно, — он допивает пиво, ставит со стуком бутылку, отчего я вздрагиваю, и подходит ближе. Его красивое, но бледное лицо освещает фальшивая радостная улыбка, и меня передергивает. — Что? — Лавлес замирает в паре шагов.

— Не так… — мой голос становится все тише, а его раздражение столь ощутимо, что я хочу развернуться и скорее свалить в Брентвуд. Не хочу ссор, не хочу видеть его равнодушие, не хочу ничего. С меня хватит.

— А как… Ливия? — мои губы превращаются в тонкую нить от хладнокровного тона, где нет ни капли тепла.

— Как в Ирландии, — набираюсь решимости и смотрю прямо в прищуренные мутно-зеленые глаза. Он очень долго удерживает мой взгляд, но искр и фейерверков больше нет, трещина превращается в пропасть, а пропасть — в бездну.

— Ты думаешь о том, чего нет, — четко произносит Габриэль, все еще смотря на мое вытянувшееся от удивления лицо.

— Думаю о том, чего нет? — я вспоминаю слова Джи о нерешенных проблемах и стараюсь соображать логично, не на эмоциях. Надо все выяснить сейчас, нечего тянуть резину и жить в неопределенности. Отрезать один раз, чтобы боль не душила. — То, что произошло в Ирландии между нами…

— Не надо путать секс с чем-то большим, — грубо перебивает он.

Что? Я вскидываю ошарашенно глаза, встречая тяжелый взгляд Габриэля, и пораженно выдыхаю:

— Это… был просто секс?

— Просто секс, — без раздумий дает однозначный ответ Лавлес. Смотрю опустошенно в потолок. Пожалуйста, отмотай время назад, не хочу чувствовать эту пустоту и боль. Слова застревают в горле, и дышать становится невыносимо, он будто столкнул с обрыва… Я падаю долго и мучительно во тьме, не зная, когда это закончится.

— Ты мог бы сказать раньше, — голос предательски дрожит — все внутри разбивается. Хрустальный замок рассыпается на мелкие кусочки, которые просачиваются в сердце, оставляя миллионы ран. Снова… Снова зашивать.

— Сказать что?

— Что ничего не получится, — разочарованно шепчу и отворачиваюсь, обнимая себя руками. Не буду при нем плакать. Ни за что. Пусть все закончится здесь и сейчас. — Не давать надежды…

— Бля, не устраивай мыльной драмы, Ливия. Нам было хорошо, мы развлеклись, не усложняй, — отмахивается парень и отходит к дивану, потирая переносицу. — Продолжим съемку или достаточно? Из-за этих тупых разговоров башка разболелась…

Горько улыбаюсь и оглядываю растерянно стены, ни на чем конкретно не останавливаясь и не вслушиваясь. Вот, как это называется. Усложнять. Переспали и разбежались… Поигрался и хватит, нужна новая игрушка. Злость берет верх, я быстро разворачиваюсь и складываю вещи в сумку. Знаю, что это не профессионально, только в таком состоянии ничего не сделаю. Разве что, убью мудака. Черт… На что я вообще рассчитывала? Вот оно — истинное отношение Лавлеса. Иногда трахаться и не переходить на другой уровень, чтобы не напрягаться. Это ведь так удобно, когда под рукой есть послушная игрушка! Свободные отношения без обязательств и прочей утруждающей ерунды. Чуть ли не рычу от досады, дергая бегунок на сумке, и ощущаю, как во мне прожигают дыру. О нет, такое больше не прокатит.