Чтение онлайн

Рапис засомневался: полно, а точно ли его посетили видения? Наверное, ему причудились силуэты девушки с собакой и Лея? Скорее всего, так и было. Рапис боялся Атропы, вот и напридумывал себе невесть что, разглядев в струях пара несуществующие картинки. Он зажмурился и глубоко выдохнул, прислушиваясь к частому биению сердца. Когда он вновь отважился раскрыть глаза, то увидел, что хозяйка дома монотонно перемешивала варево, по-прежнему игнорируя гостя. Рапис даже подумал, что она забыла о нем, и решил напомнить о себе:

— Что передать Вещему Дисмарху?

Не поворачиваясь к нему, Атропа угрюмо пробурчала:

— Когда отправляться?

— Сейчас, — ответил Рапис.

Ложка в ее руке дрогнула, и варево чуть не вылилось, так и оставшись неопробованным. Ведьма кивнула в сторону чугуна и спросила:

— Поесть можно?

— Можно, — ответил Рапис.

Лей повеселел и потянулся к полке, на которой стояла посуда: чашки, плошки, глиняные кружки. У самой ближней к краю кружки была отбита ручка и отколот краешек ободка. Лей достал три глиняных чашки, одна из которых, с покрытым глазурью боковым цветочным рисунком, явно предназначалась для гостя.

Ведьма засуетилась, разливая в чашки варево из чугуна поменьше.

Советнику очень не хотелось расстраивать Лея, но все же он выставил руку вперед и произнес:

— На меня не накрывайте, я тороплюсь. — Рапис заметил на лице Лея разочарование и поспешил уйти.

На улице он вздохнул с облегчением — уж слишком гнетущая стояла в доме атмосфера, несмотря на добродушного и гостеприимного хозяина.

Злата купила Грэсси, когда той был всего лишь месяц; специально ездила за ней в другой город. Щенок понравился: крупный, с мягкой блестящей шерсткой и толстыми лапами; но больше всего привлекла ее отличная родословная.

Семен Леонидович, заводчик, радушно встретил гостью. Провел в большую комнату, усадил на диван и вручил щенячью метрику. Щенок крутился рядом, неуклюже переваливаясь; с любопытством обнюхивал гостью и усиленно крутил коротким, похожим на кочерыжку, хвостиком. Затем вскарабкался, как лягушонок, на диван, пробежался по нему и спрыгнул обратно на пол. Неудачно приземлился. Коротко взвизгнул и поковылял, припадая на переднюю лапу, под круглый стол, где и улегся.

Больную лапку осмотрели. Щенок разрешил ее прощупать и несколько раз согнуть-разогнуть; лишь однажды тихонько заскулил. Похоже, ни переломов, ни вывихов не было. Отпустили, и он вновь захромал.

Семен Леонидович поднял жилистую руку и озабоченно потрепал начавшую лысеть голову.

— Ничего не понимаю. Серьезного ничего не видно, и все равно хромает. Впрочем, у чернышей такое бывает. Щенки тяжелые, часто неудачно прыгают. Чтобы не сомневаться, можно съездить к ветеринару и сделать рентген.

— Извините, но больного щенка забрать не могу, — голубые глаза Златы обожгли холодной решимостью. — Мне нужна отличная собака: такая, чтобы ходить с ней на выставки и занимать первые места. За это и плачу хорошие деньги. Неизвестно, как падение отзовется в будущем. Я отказываюсь от щенка.

Надменность гостьи удивила хозяина. На его лице словно было написано: «Молодая, красивая, и такая высокомерная».

Щенок, видимо догадавшись, что решается его будущее, приковылял к девушке, покрутился возле нее и улегся рядом, доверчиво положив голову на ступню. Шумно выдохнул и замер.

— Смотрите, а она вас признала, — удивился Семен Леонидович. — Мне голову на ноги не кладет.

Тонкие полукруглые брови Златы приподнялись, в голубых глазах мелькнуло изумление. Она заколебалась. С одной стороны, несколько месяцев ждала этого щенка, а с другой, — не хотелось оказаться хозяйкой бракованной собаки. Еще раз осмотрела щенка — смешной, с торчащей вверх челкой и мохнатой, как у ершика, мордой. Почему он признал ее? Что увидел в ней необычного? Злата решительно встала.

— Хорошо, едем к ветеринару.

Семен Леонидович положил руку на лоб, почесал редкий пушок и растерянно пробормотал:

— А я вам сразу это и предлагал.

Рентген показал, что вывихов и переломов нет. Приветливая улыбчивая ветеринар заверила, что через два-три дня хромота пройдет.

— Вы гарантируете, что с лапой все в порядке? — голубые глаза Златы прожигали насквозь.

— Абсолютно! — ветеринар погладила щенка по голове, и в ответ он приветливо замахал хвостиком. — Можете показать снимки другому ветеринару, он скажет то же самое.

— Хорошо, — Злата повернулась к Семену Леонидовичу. — Я возьму щенка, но если хромота не пройдет, то верну его обратно.

Семен Леонидович пожал плечами и привычно почесал голову.

Щенок словно понял, что теперь у него новая хозяйка, и прихромал к ее ногам. Задрал голову, стараясь смотреть ей в лицо. Это показалось ему не совсем удобно, и он плюхнулся на задние лапы.

Его втиснули в клетку для переноски собак, поставили в багажник машины и повезли жить в незнакомое место.

***

Собачонок легко освоился в новом доме: бегал по квартире, высоко задрав кочерыжку, таскал собачью игрушку и грыз ее. Самым любимым местом стала кухня с ароматными запахами и вкусной едой. С набитым животом часто засыпал под столом. Злата осторожно поднимала щенка и переносила на собачью подстилку в углу комнаты.

Грэсси скоро превратилась в крупную собаку с черной лоснящейся шерстью, мощными лапами и крупной головой, на которой красовались длинные усы, борода и брови. И хоть росла она быстро, но взрослела медленно — в годовалом возрасте все еще вела себя, как щенок, все люди для нее являлись добрыми и хорошими друзьями. Больше всего Злате не нравилось, что она ко всем ласкалась. Не все люди понимали, что большой лохматый пес радуется встрече. Многие, особенно женщины, пугались, начинали визжать и истерично требовать, чтобы убрали собаку. Приходилось выбирать такие места для прогулки, где не ходили люди.

Почти каждый день Злата ездила в лес. В нем она разрешала Грэсси свободно гулять, не боясь, что собака выкажет кому-нибудь свою любовь — уж слишком она любила людей, и знакомых, и чужих.

Грэсси свободно бегала между кустов, принюхиваясь чуть ли не к каждому деревцу и травинке, скребла лапой землю и жевала сломанные ветки.

В дальней части сосняка люди появлялись редко. Обычно в это время года шли дожди, но нынче последняя неделя июня выдалась теплой и сухой. Злата осторожно ступала, стараясь не запнуться о толстые корни или не провалиться в ямы, которые попадались, и думала о двух старушках возле подъезда: «Сидят целыми днями, как две старые колоды. Все чего-то выглядывают, вынюхивают. И смотрят так, словно я им чего-то должна. Лучше бы занялись чем-то. Цветы разводили, что ли».