Чтение онлайн

— Нет! Не открывай! — кричит Спенсер, когда я берусь за крошечную защелку. Он пытается отобрать шкатулку, но его руки проходят сквозь нее.

Я отвечаю на его отчаянный взгляд коварной усмешкой.

— Похоже, ты не в силах остановить меня.

— Бэйли Мари Аткинсон, ты не посмеешь!

Соблазн заглянуть в нее очень велик. Однако, если он правда против, я не стану этого делать. Тем не менее, я подношу шкатулку к уху, слегка встряхиваю и слышу, как внутри гремят какие-то небольшие предметы.

— О-о, звучит интригующе.

— Бэйли, серьезно. Тебе нельзя смотреть, что там внутри.

Он только распаляет мое любопытство.

— Почему? Что там? Еще мои вещи, которые вы с Уэсом украли?

— Это капсула времени, ясно? Мы с Уэсом положили туда кучу глупых вещичек, но это личное.

Такая секретность просто убивает меня. Что, черт возьми, двенадцатилетние Спенсер и Уэс могли положить в украденную шкатулку и закопать, если это смущает его до такой степени, что мне даже нельзя заглянуть внутрь?

— Это моя шкатулка, и вы закопали ее у меня во дворе. Я имею право хотя бы одним глазком посмотреть, что внутри.

— Ну ладно тебе, там суперсекретные мужские штучки. Девушкам видеть запрещено. Пообещай, что не станешь ее открывать.

Спенсер искренне встревожен тем, что я загляну внутрь. Подпрыгивая на носочках, он машет руками в бесплодных попытках вырвать шкатулку и смотрит на меня умоляющим взглядом. Ничего милее я в жизни не видела и потому, конечно, смягчаюсь.

— Хорошо. Обещаю. Но зачем ты сказал ее выкопать, если я не увижу, что в ней?

Спенсер с облегчением выдыхает.

— Потому что тебе нужны доказательства, что я настоящий, а Уэсу нужно то, что в шкатулке.

При напоминании Спенсера о доказательствах правда наконец-то проникает в мой разум.

Шкатулка выскальзывает из моих пальцев, а глаза начинают блестеть. Спенсер был прекрасен и прежде, но теперь, когда я знаю, что это действительно он — что он правда-правда стоит передо мной, — он поистине ослепителен. Спенсер — мечта, которая вырвалась из моего сердца и воплотилась в реальность. Я начинаю дрожать, и у меня еле-еле получается вымолвить:

— Спенсер?

Он улыбается, радуясь, что я наконец-то поверила, однако в его взгляде столько тоски, что мое сердце обжигает яростной болью.

— Привет, детка, — мягко шепчет он сквозь ветерок, и его голос дрожит. — Я так сильно по тебе скучаю.

У меня щиплет в глазах, но в то же время от счастья я словно парю. Я удерживаю рыдания в груди, и они вырываются придушенным смехом.

— Я по тебе тоже. Ужасно. Поверить не могу в то, что ты здесь.

Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к нему. Желание ощутить его почти причиняет мне боль.

Спенсер тоже поднимает ладонь и останавливает ее в миллиметре от моей кожи. Я знаю, что ничего не почувствую, но все равно проталкиваю пальцы сквозь его бесплотную руку.

— Как такое вообще возможно? — спрашиваю я, пока мы, словно играя в какую-то игру, пытаемся ухватить друг друга пальцами.

Спенсер вздыхает и опускает руку.

— Это довольно сложно объяснить.

— Но ты попробуешь?

Он не может мне отказать. С печальной улыбкой он оглядывается на дерево позади нас.

— Не согласитесь ли вы, о принцесса, присоединиться ко мне на тайном свидании в запретной башне?

Я смеюсь. Такими словами он приглашал меня в домик с тех пор, как в десять лет я призналась ему, что, находясь наверху, чувствую себя принцессой в башне. Взяв шкатулку, я следую за ним в нашу старую крепость.

Подойдя к лестнице игрового домика, Спенсер галантным взмахом руки приглашает меня подняться первой.

— После вас, миледи.

— Балда, — фыркаю я.

Спенсер обиженно прижимает руку к сердцу.

— Ответь подобающим образом. Например: «Благодарю вас, любезный сударь» или «О, Спенсер, вы такой джентльмен!».

Хихикая, я посылаю ему воздушный поцелуй.

— Мой герой.

Его глаза снова начинают сиять. Он притворяется, что ловит мой поцелуй, и прикладывает его к губам.

— Вполне приемлемо. Можете продолжать.

Поднимаясь наверх, я смеюсь. А открыв люк, вижу, что Спенсер уже внутри — стоит, прислонившись к окну, которое выходит на мою спальню. Он хихикает, когда я оглядываюсь в поисках парня, которого оставила стоять на земле, и показывает на себя пальцем.

— Я призрак, забыла?

Я надуваю губы.

— А еще выпендрежник.

Конечно, от этого его улыбка становится в два раза шире.

— Тебе понадобилось, чтобы я привезла тебя из школы домой, но ты можешь просто взять и переместиться по воздуху в игровой домик?

— Вроде того.

Он отходит от окна и плюхается на наше старое одеяло — не то, чтобы его движение издавало какой-то звук, просто действие выглядит как привычное «плюх». Вместо того, чтобы сесть рядом, я сажусь, скрестив ноги, напротив — хочу видеть его лицо, — опираюсь на руки и терпеливо жду его объяснений. Он опять улыбается. Ему всегда нравилось быть в центре внимания, и сейчас он полностью завладел моим.

— Я привязан именно к тебе, — признается он. — И должен оставаться неподалеку.

Мысль о том, что он связан со мной, вызывает улыбку. Заметив ее, Спенсер подмигивает, тоже довольный положением дел. Он прислоняется к стене домика и переплетает пальцы за головой. После минутного молчания он снова начинает говорить, а я сижу в размышлениях, как он может опираться на что-либо. Хотя я не уверена, что он касается стены или пола, на котором «сидит». Он просто… здесь.

— Не всем удается вернуться, — шепчет он. — И те из нас, кто все-таки возвращается, не могут делать все, что захотят. Духи приходят для определенной задачи. И мы связаны ограничениями, чтобы не отвлекаться от цели. Иначе соблазн бродить по земле и тосковать по своей прежней жизни будет слишком силен.

Помрачнев, он опускает руки на колени и какое-то время смотрит на них, прежде чем взглянуть из-под ресниц на меня.

— На небесах очень даже неплохо, но переход тяжел. Тяга быть рядом с близкими, которых мы оставили на земле… — Он делает глубокий вдох, а затем медленно выдыхает. — Мы не должны возвращаться, но порой душе трудно смириться со смертью.

Я проглатываю внезапно появившийся в горле комок. Я точно знаю, что он имеет в виду. Ведь я тоже не смогла смириться с тем, что его больше нет.