Чтение онлайн

Мы шагнули под сень гигантских деревьев. Поначалу лес почти не изменился. Всё те же исполинские стволы, уходящие в небо, всё тот же мягкий, пружинящий мох под ногами. Но с каждым шагом живые краски вокруг нас начинали тускнеть. Яркая, сочная зелень сперва подёрнулась сероватой дымкой, потом стала блёклой, болезненной, а затем и вовсе уступила место мертвенной серости. Воздух стал плотным и неподвижным, как застывшее желе. Дышать становилось всё труднее, словно сама атмосфера была пропитана тихим, глухим страданием.

А потом мы увидели первые явные симптомы болезни. На могучих стволах, словно отвратительные раковые опухоли, разрастались наросты из чёрного, маслянисто-блестящего кристалла. Некоторые были размером с кулак, другие достигали размеров человека. Они тускло и неровно пульсировали каким-то неживым, внутренним светом. Было видно, как кора вокруг них трескается, чернеет и отмирает. Это было похоже на гангрену, медленно пожирающую тело умирающего гиганта.

– Какая же мерзость… – еле слышно прошептала Кира, обходя один из таких наростов по широкой дуге. – Оно… оно что, живое?

– Хуже, – ответил я, не сбавляя шага. – Оно превращает живое в мёртвый камень.

Чем дальше мы углублялись в лес, тем страшнее становилась картина. Лес превращался в кладбище самого себя. Чёрные кристаллические язвы покрывали уже почти всё: стволы, ветви, даже землю. Ветви деревьев безжизненно обвисли, а листья ссохлись и почернели, хрустя под ногами, как сгоревший пергамент. Тишина стала давящей, абсолютной. Исчезли звуки, которые мы слышали раньше – пение птиц, стрекот насекомых. Теперь был слышен только хруст мёртвого мха под нашими ботинками и наше собственное тяжёлое дыхание. Мы шли сквозь агонию.

Я остановился у дерева, которое было поражено особенно сильно. Его ствол почти наполовину превратился в уродливую массу чёрного кристалла. Даже на расстоянии я чувствовал исходящую от него волну боли – слабую, почти затухшую, как последний вздох умирающего.

– Подождите, – сказал я своим спутникам.

Я подошёл к дереву и, на секунду засомневавшись, приложил ладонь к его ещё живой, чуть тёплой коре. Закрыв глаза, я попытался повторить то, что у меня случайно получилось с блорианами. Не думать. Не анализировать. Просто чувствовать. Я попробовал послать волну сочувствия, обещание помощи. «Мы здесь. Мы поможем. Только держись».

Ответ был мгновенным. И сокрушительным.

Это была не просто боль. Это была чистая, концентрированная агония, умноженная в миллионы раз. Волна невыносимого страдания ударила по моему сознанию с силой кузнечного молота. Я вдруг увидел и почувствовал, как жизненные соки дерева медленно превращаются в мёртвый кристалл, как трескается его кора, как отмирают корни, больше не способные впитывать жизнь из отравленной почвы. Это было похоже на то, как если бы твои собственные кости медленно обращались в хрупкое стекло, а кровь – в сухой песок. Я закричал, или мне только показалось, что закричал, и отшатнулся от дерева, падая на одно колено. В глазах потемнело, мир качнулся и поплыл.

– Влад!

Кира тут же подскочила ко мне, её лицо было белым как мел. Капитан опустил мне на плечо свою тяжёлую руку.

– Держись, парень, – его голос был хриплым, но на удивление твёрдым. – Мы знали, что прогулка будет не из лёгких. Но раз уж начали, надо довести дело до конца.

Я сделал несколько глубоких, судорожных вдохов, пытаясь унять дрожь во всём теле. Боль отступила, оставив после себя тошноту и ледяной холод где-то в глубине груди. Но вместе с болью пришло и кое-что ещё. Знание.

Я поднял голову и посмотрел прямо перед собой, вглубь мёртвого, почерневшего леса.

– Теперь я знаю, куда идти. Я чувствую… эпицентр. Сердце этой боли. Нам туда.

Я с трудом поднялся на ноги. Лицо, наверное, было бледным, но взгляд стал твёрдым. Теперь у нас была не просто абстрактная цель. У нас был чёткий, проложенный сквозь агонию целого мира маршрут. И мы должны были пройти его до самого конца.

Мы шли по тропе, которую мне указывала боль. Странное это дело – быть живым компасом, у которого стрелка дёргается не на север, а прямо в сердце чьей-то агонии. Окружающий лес давно перестал быть просто лесом и превратился в декорацию для фильма ужасов. Деревья-великаны, почти сплошь покрытые угольно-чёрными кристаллическими болячками, сплетали свои ветви над головами. Получался такой свод, будто мы шли по коридору какой-то жуткой, заброшенной церкви. Только эта церковь была живой, и она умирала.

Дорога завела нас в узкое ущелье. Под ногами хрустели острые осколки кристаллизованной коры, словно мы шагали по битому стеклу. Стены этого коридора – два гигантских ствола, которые почти вросли друг в друга. Здесь стало ещё темнее и холоднее, а воздух сгустился до такой степени, что, казалось, его можно потрогать.

– Чувствую себя червяком в гнилом яблоке, – проворчал капитан, с недоверием косясь на нависающие ветки. Они и впрямь походили на костлявые, почерневшие руки скелета. – Влад, ты точно уверен, что нам сюда? Местечко, скажу я тебе, совсем не для прогулок на свежем воздухе.

– Уверен, – глухо отозвался я. Головная боль становилась невыносимой. – Эпицентр где-то совсем рядом. Я его так отчётливо чувствую, что зубы ломит.

И тут земля под ногами вздрогнула.

С оглушительным треском, будто ломались гигантские кости, прямо перед нами из-под земли вырвались корни. Толстые, как анаконды, чёрные, узловатые, все в острых кристаллических шипах. Они извивались, скребли друг о друга с тошнотворным скрежетом и за пару секунд сплелись в глухую стену, полностью перегородив нам путь.

– Это ещё что за фокусы?! – рявкнул капитан, делая шаг назад и вскидывая свой верный дробовик.

– Ловушка! – крикнула Кира, её глаза расширились от удивления.

Не успела она договорить, как сверху послышался странный, шелестящий звон. Я вскинул голову. С верхних веток на нас дождём посыпались листья. Только это были не листья. Тонкие, острые как бритва, пластинки почерневшего кристалла. Они кружились в воздухе и с тихим «дзинь» втыкались в землю вокруг. Одна такая пластинка чиркнула меня по плечу. Ткань комбинезона лопнула, а на коже остался тонкий, саднящий порез.

– Назад! Живо! – скомандовал я, инстинктивно заслоняя собой Киру.

Но бежать было уже некуда. За спиной с таким же треском из земли выросла вторая стена из корней, отрезая нам путь к отступлению. Щёлк – и мы в коробке.

– Похоже, этому огороду не понравились гости, – процедил Семён Аркадьевич, целясь в чёрное переплетение. – Ничего, сейчас мы его немного прополем!

– Стойте! Не стреляйте! – я схватился за ствол его дробовика.

– Ты с ума сошёл, Влад? Оно же нас прикончить пытается!