Чтение онлайн

— Прошлой ночью у тебя был какой-то нервный срыв, — отвечает он, изучая мое лицо. — Ты приняла слишком много таблеток, и мне пришлось привезти тебя сюда, в мой дом под оперным театром. Это был единственный известный мне способ оказать тебе помощь, не отвозя в больницу. Я не был уверен, сколько таблеток ты приняла, поэтому заставил тебя их выплюнуть и попросил нашего семейного врача осмотреть тебя.

Факты не ранят мою гордость так сильно, как я ожидала, благодаря его мягкому тону. Я знала большую часть информации, но услышать все это в подробностях — очень много, чтобы разобраться.

— Я видела, как ты наблюдал за мной из пятой ложи. Потом ты исчез. Это напугало, и у меня случился приступ паники. Но как ты так быстро оказался в моей комнате? Как ты узнал, что я... — Я не заканчиваю предложение, слишком смущенная, чтобы произнести настоящее слово для обозначения того, что я сделала, когда приняла слишком много лекарств.

Его глаза блуждают по мне, как будто он ищет любой признак того, что я сбегу, прежде чем он ответит.

— Потому что я наблюдаю за тобой.

Я почти доказываю его правоту, когда моя реакция «дерись или беги» набирает обороты, только чтобы остановиться на замри.

— Ты... Следил за мной.

— Да.

Я жду объяснений, но когда он не вдается в подробности, я усмехаюсь.

— Что значит «ты наблюдаешь за мной»?

— Когда ты переехала в свое общежитие, я быстро понял, что ты можешь слышать, как я репетирую здесь. — Он указывает на вентиляционное отверстие над пианино. — В первый раз, когда ты написала слова к одной из моих песен и подпевала... — Он отключается, и благоговение в его голосе заставляет мое сердце трепетать. — Твой голос неземной, Скарлетт. Мне нужно было больше от тебя.

— Вот тогда-то и начались твои письма. — Я оглядываю комнату, не уверенная, что ищу, пока не нахожу небольшой письменный стол со свечами разных цветов и размеров, окружающий стационарный компьютер, и ноутбук. Это сопоставление прошлого и настоящего, как и он сам. — Ты действительно реален. Мой демон музыки.

— Я слышал это в одном из твоих текстов. Это подходит. Мир уже знает меня как Призрака Французского квартала. Но быть твоим демоном музыки– это то, чего я не знал, чего жаждал. Слышать твой голос, поющий мою музыку, - это… совершенство.

Гордость переполняет мою грудь, но я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на том, что на самом деле означают его слова в этой ситуации.

— Итак, ты… что? Вламываешься в мою комнату? — я хмурюсь при этой мысли. — Ты смотришь, как я раздеваюсь?

— Нет, конечно, нет. — Он хмурится в ответ. — Я остаюсь здесь только для того, чтобы послушать, как ты поешь слова, которые сама придумала и записала в свой дневник. Твой носик так мило морщится, когда ты концентрируешься. — Сопровождающий его смешок, кажется, удивляет его, и он резко обрывает его. Благодарность сжимает мое сердце в груди, угрожая подорвать мою решимость злиться на него. — За исключением того, что произошло прошлой ночью, всякий раз, когда ты оказываешься в компрометирующем положении, я забочусь о твоей личной жизни.

— Ну, как по-джентльменски с твоей стороны перестать смотреть достаточно долго, чтобы я могла... Подожди... — Мои глаза расширяются, когда приходит осознание. — Той ночью? Срань господня, это был ты! Не сон. Ты действительно был там, когда я... Боже мой, ты болен.

Его губы поджимаются, и он прищуривает глаза.

— Скарлетт...

— Нет. — Я машу рукой и разворачиваюсь к двери. — Как, черт возьми, мне отсюда выбраться...

— Ты не уйдешь...

— Уйду, — бросаю я через плечо, направляясь к своей свободе.

Две невероятно большие руки хватают меня за плечи и притягивают к его груди. Аромат виски и сахара Сола сразу же заполняет мои чувства, но я борюсь с этим опьяняющим ароматом.

— Нет! Отпусти меня!

— Я не могу этого сделать, Скарлетт. Ты должна меня выслушать.

— Нет, черт возьми!

Я извиваюсь и упираюсь пятками в ковер, но из-за сочетания пушистых носков и моего неуступчивого похитителя усилия тщетны. Как только он обхватывает меня своими длинными мускулистыми руками, моя попытка вырваться становится совершенно безнадежной, и он держит мое извивающееся тело, пока я не устаю и грудь не начинает вздыматься, чтобы сделать вдох.

— Успокойся и послушай меня, маленькая муза, — шепчет он мне на ухо. — Ты знаешь меня. Ты знаешь, что я никогда бы не причинил тебе боль.

Я привязана к нему, и мне некуда идти. Его сердце колотится у меня за спиной, и, как и мой собственный прерывистый пульс, я не могу сказать, вызвано ли это страхом или желанием. Мои легкие повторяют ритм его дыхания, и моя борьба покидает меня после нескольких глубоких вдохов и выдохов. Все это время он не ослабляет своих крепких объятий, что само по себе как-то успокаивает.

Я знаю, что должна была бы разозлиться. Как и любая другая женщина, оказавшись в такой ситуации. Но, в отличие от любой другой женщины, даже несмотря на то, что я зла, обижена, смущена и сбита с толку, я не могу отрицать вопиющую правду. Я знала и доверяла своему демону музыки в течение нескольких месяцев, и если бы он не был в моей комнате прошлой ночью… Я могла бы умереть. Или, если бы меня нашел кто-нибудь другой, я бы сейчас снова была заперта в психушке.

— Вот так. Вот так, моя маленькая муза. — Его подбадривающий шепот развевает мои волосы, и я полностью отдаюсь в его объятия. — Расслабься рядом со мной.

Моя кожа становится чувствительной там, где его руки обнимают меня, но я отталкиваю тепло, струящееся по моим венам, чтобы вспомнить, почему я расстроена.

— Ты уже… ты преследовал меня и... доставил удовольствие... — Я кашляю, когда дрожь желания пробегает по моей спине.

— И ты умоляла меня об этом, — мурлычет он.

Я снова прижимаюсь к нему всем телом, и по какой-то причине он отпускает меня.

— Я была под таблетками, Сол. Я не могла дать согласия. Я думала, ты был сном...

Его лающий смех заставляет меня остановиться.

— Что тут смешного?

— Ты еще не была полностью под таблетками, ma cherie. Этому лекарству требуется время, чтобы полностью подействовать. Я не планировал, что ты увидишь меня в своем зеркале, но ты увидела. Что я должен делать, когда ты умоляла заставить тебя кончить? Должен ли я был оставить тебя там, причитающую и стонущую мое имя без всякого освобождения? Я помог тебе кончить, используя твои собственные пальцы, потому что, хотя это была агония - не иметь возможности дать тебе это освобождение самому, я никогда не смог бы отказать тебе в том, в чем ты нуждаешься. Ты можешь верить во что хочешь, но я дал тебе только то, что ты требовала.