Чтение онлайн

— А ты? — заговорила сфера нейтральным бесполым голосом. — Помнишь ли ты свой грех, человек-призрак?

У меня екнуло в груди. Она обращалась ко мне.

— Какой грех? — непонимающе спросила я.

— Неужто ты уже забыла? Не так давно это было.

— Ну, я не очень красиво поступила с Фраудом…

— Нет. Это не грех. Ошибка. Заблуждение. Но не грех.

Я хмуро посмотрела на сферу, скрестив руки на груди. Не понимаю, чего от меня хотят?

— Ты убила человека. Таков твой грех.

— Наглая ложь! — вознегодовала я, мгновенно разомкнув крест на груди и сжав кулаки. — Я не убийца, ты, дурацкая кочка!

— Как не убийца? Ты обманом завела человека в ловушку, чтобы вернуть себе тело. Он погиб, а ты благодаря этому живешь. Такова истина.

— Э-это вышло случайно! — вздрогнула я.

— Неважно.

— И вообще — это не я! Не я затащила его в камеру, понятно?

— Не имеет значения, — безразлично сказала сфера.

— Я даже не знала, что это такое! Если бы я могла ему помочь, я бы помогла! — кричала я все громче и эмоциональнее. — Мне было так же страшно, как ему! Меня, в конце концов, затянуло в камеру вместе с ним! Я точно так же ничего не понимала, я такая же жертва!..

Я притихла, часто дыша. Глаза пощипывало, в уголках проступили слезы. Довели. Сфера больше ничего не сказала, будто удовлетворившись полученным результатом. Я вытерла глаза рукавом.

— Ты, робот, — заговорил куб низким мужским голосом. — Знаешь ли ты свой грех?

— Погодите, погодите, какой грех может быть у робота? — вмешался монах. — Он ведь робот!

— Твой грех заключен в самом твоем существовании, — продолжил куб, проигнорировав монаха. — Не человек, но и не робот. Ты застрял между двумя состояниями. Ты целое число между нулем и единицей. Тебя не должно существовать.

— Но ведь грех — это человеческая напасть, — сказал монах. — Как робот может быть виновен перед Господом? Это абсурд! — Он посмотрел меня, ища поддержки, но я слабо покачала головой, показывая, что я ему тут не помощница.

— Из последней полученной информации я могу сделать вывод, что так называемый «бог» точно так же «застрял» между нулем и единицей, — наконец прервал молчание бот. — Мне все равно. Я такой, каким меня создали. Моя цель остается прежней.

Ответ был вполне в его духе.

— Помните свои грехи, — сказали фигуры в унисон. Видимо, они сказали все, что хотели. Следом набежал туман, еще гуще прежнего, и скрыл их за собой.

— Я должен поговорить с Господом, — сказал взбудораженный монах. — Непременно с ним поговорю, но сначала вы! Сначала помогу вам. — Он посмотрел на меня понимающим взглядом. — Говорил же. Мы все в чем-то провинились. Не бывает здесь хороших людей. Хорошие люди остались наверху.

— Они не правы, — фыркнула я. — Ну их.

— Зря, сестра Макс! Зря вы так говорите. На вашем месте я бы прислушался к их словам. Уверен, они как-то связаны с Господом, и просто так не стали бы говорить подобные слова!

Я просто кивнула, хоть и не согласилась.

Какое-то время было тихо, ничего не происходило, мы спокойно шли. Однако затем боковым зрением я заметила непонятное движение и, насторожившись, резко повернула голову. Параллельно с нами, на расстоянии трех гифранов, шагал мутный силуэт. Он был маленького роста и выглядел как ребенок.

— Глядите! — показала я пальцем.

Втроем мы остановились и уставились на силуэт. Силуэт повторил за нами: тоже остановился и тоже уставился на нас своим пустым черным лицом, без глаз, без рта, без ничего.

Что это? Иллюзия, подосланная лесом? Или он настоящий?..

— Ребенок… — ошарашенно прошептал Августий. — Откуда? Немыслимо… В Изнанке?..

— Эй? — позвала я, махнув силуэту рукой, но тот не отозвался. Неподвижно, как статуя, он взирал на нас.

— У меня нехорошее предчувствие, — сказал Августий с побледневшим лицом.

Силуэт вдруг кашлянул, коснулся живота худой ручкой и, кажется, потер его, как если бы был голоден. Он плаксиво застонал и слегка сгорбился. Растерянно огляделся по сторонам, будто бы не замечая нас.

— Мы здесь, — позвала я сквозь туман, однако ребенок снова не отреагировал.

— Пойдемте, — сказал монах.

— Но там же…

— Пойдемте, — настойчивее повторил Августий, перебив меня. — Господь проверяет мою решимость. И, возможно, не только мою, но и вашу. Вы же хотите выбраться отсюда? Я все еще намерен вам помочь. Нечего тут стоять.

Да… Это запросто могло оказаться ловушкой, согласна. Но что если мы ошибаемся?

— Предложение: можно проверить, настоящий ли он, — изрек бот. — Я полечу к нему и выясню это.

— Не вздумай, — резко сказала я. — Потеряешься еще. И да, прежде чем ты возразишь, что тут лететь всего нечего, — ребенок, если предположить, что он все-таки настоящий, нас не видит и не слышит. Возможно и ты, когда подлетишь к нему, потеряешь нас из виду.

— Тогда вам придется смириться с неопределенностью, — подытожил бот.

— Именно, — кивнул монах. — Смирение поможет преодолеть нам трудности.

Ребенок положил на живот вторую руку и опять тихонько застонал. Нас это не остановило, и мы продолжили путь.

— Взгляните на это с другой стороны, — говорил бот, подлетев поближе к моей голове. — Нам нечем помочь человекоподобному детенышу. У нас нет ни еды, ни воды — вы даже свой голод и жажду утолить не можете. Мы не можем взять его с собой. Он будет только мешаться и все равно рано или поздно погибнет. Тем более программой мне предписано защищать только вас.

— Ты как обычно, бот. Холодная логика, и больше ничего. — (Это он меня сейчас так попытался успокоить? Ну спасибо, лучше мне не стало.) — Все так, ты прав. Мы с тобой ему действительно ничем не поможем. Но Августий мог бы ему помочь. У него как раз-таки все есть. Не подумайте, что я вас упрекаю, Августий, просто… просто мысли вслух.

— Ту еду, что я вам предложил ранее, добыть не так легко, — отозвался монах. — Чтобы ее приготовить к тому же, требуется время.

— И все же вы предложили ее мне безвозмездно. Наверно, правильно, что я отказалась от нее. Хотя бы не объела вас.

— Вера учит нас, что мы должны помогать ближнему и быть милосердными. К сожалению, я не могу помочь всем. Помочь всем и быть милосердным ко всем — это то, что подвластно только Господу.

Он говорил как монах, одет был как монах, но мне все равно казалось, будто в нем что-то не так.