Чтение онлайн

— Не подходите к нему, — предостерег он.

— Но он же!..

— То же самое может произойти с вами. Вы этого хотите?

— Так помоги ты ему! — выпалила я. — Мне кажется, лихорадка на тебя не подействует!

Вряд ли бот успел бы помочь Августию. Все случилось быстро. Вот Августий уже валяется на земле, одной рукой схватившись за грудь, а пальцами другой вцепившись в мясную землю, и задыхается от кашля; вместо глаз зияют две окровавленных дыры, по лицу бегут красные ручейки. Затем он издает сдавленный крик, и его агония прекращается. Он затихает и больше не шевелится.

Бот ринулся к нему, а я так и осталась на месте, боясь сделать хотя бы шаг. Бот провел лучом сканера по неподвижному телу и изрек:

— Оно мертво.

Фотография. Отвратительная фотография смерти засела в моем мозгу. Она то и дело возникала перед глазами, в очередной раз пугала меня, а затем исчезала, снова ненадолго затаиваясь. Я пыталась выбросить ее из головы, но это было бесполезно: я словно была ей не указ, и она продолжала надо мной издеваться, появляясь, когда ей заблагорассудится.

Мне было холодно; по рукам, которыми я себя обнимала, бегали мурашки. В каменистом туннеле, который скрывался за лианами, хозяйничали темнота и сырость. Но это еще ладно; удивительно то, что туннель был абсолютно прямой, будто кто-то пробурил его специальной машиной. Я вовсе не жаловалась, нет, напротив — благодаря этому впереди отчетливо виднелась белая точка выхода. Никаких хитросплетений, никаких блужданий, все просто — цель ясна как никогда; после пустыни и тумана этот природный «коридор» стал передышкой, которую Изнанка, видимо, из жалости, либо из желания подразнить, либо из-за какого-либо еще непонятного мотива, любезно решила нам предоставить.

Недовольное урчание желудка эхом разнеслось по пещере.

— Gapu, как же есть хочется… — проныла я.

Живот прилип к позвоночнику, и в моем случае это ни разу не преувеличение. Как же я жалела, что отказалась от еды, предложенной Августием! Голод требовал себя удовлетворить, настойчиво требовал, и даже опасность отравиться перестала быть для него весомый доводом.

Вздохнув, я потерла мерзнущие плечи и негромко спросила бота:

— Ты понял, что произошло с Августием? — его имя, произнесенное вслух, вызвало перед глазами очередной постмортем. — Почему лихорадка, от которой у меня болела голова, убила его?

— Известно ли вам, как гравитация влияет на человеческий организм, Маленьер?

— Э-э… Я знаю, что очень высокая гравитация может сломать человеку кости. Почему ты спрашиваешь?

— Я проанализировал труп. Кроме того, что вы видели сами, — а именно: лопнувшие глазные яблоки, кашель, кровь изо рта и носа, мною также были обнаружены: смещенные желудок, кишечник и печень, которые сдавили собой легкие; разорванные сосуды из-за большого объема крови, что сконцентрировались в верхней части тела — этим обусловлено красное лицо, глазные яблоки лопнули от повышенного давления скопившейся крови. Кроме того в дыхательных путях я обнаружил частицы еды, что он предлагал вам.

Меня чуть не стошнило. Я специально дослушала красочное описание до конца — назойливого чувства голода как не бывало.

— Ладно, — проговорила я, сглотнув слюну, — и что это значит?

— Его состояние схоже с тем, как если бы данное существо долгое время находилось в положении вверх ногами.

— Но ведь… с ним же все было нормально? Его убило за считанные мгновения.

— Поэтому я спросил, что вы знаете о влиянии гравитации на человеческий организм, Маленьер. Вы правильно сказали, что под высокой гравитацией у человека ломаются кости, однако вы упустили немаловажную деталь, что они ломаются под собственным весом. Аналогично и в этом случае: в нормальных условиях — то есть с естественной гравитацией, процесс смещения органов и оттока крови занял бы значительное время. Предположение: человекоподобное существо угодило в участок, где гравитация была значительно выше привычной.

— Ты говоришь, что он был как бы вверх ногами — почему же он тогда не улетел вверх? Для него, логично предположить, пол и потолок местами поменялись, а значит, с ним не должно было произойти того, что произошло. Почему так?

— Неизвестно. Мои познания обширны, однако данная область занимает скудный объем места в моей памяти.

— Ну а я и того меньше знаю. Разве что какой-нибудь огромный магнит удерживал Августия от падения.

— Я тоже думал об этом. Примерно таким образом работает так называемая «лихорадка», — подытожил он.

Я вдруг обнаружила, что нервно вцепилась пальцами в плечи.

— Как нам избегать лихорадки, бот? Ориентироваться, gapu, на собственные глаза? Если вываливаются, значит, пора разворачиваться и бежать? Потому что привычным образом ее, похоже, никак не заметить!

— Я не обладаю инструментами для ее выявления. Более того, я никоим образом не могу ее почувствовать, потому что не обладаю органами осязания. К сожалению, в этом я вам не помощник; действительно: вам придется ориентироваться на свои ощущения. Тем не менее, я продолжу изучать это явление — данной задаче был присвоен высокий приоритет.

— Невидимая смерть… — прошептала я, пропустив мимо ушей половину того, что сказал бот. — Да-а, а как логически объяснить те силуэты, которые мелькали в тумане? И того мальчика?

— Предположение ноль-один: лес, говоря простым языком, может забираться в мозг человекоподобных существ. Предположение ноль-два: туман обладал неким свойством, из-за которого человекоподобное существо могло транслировать собственные воспоминания, иными словами, претворять мысли в реальность.

— Ну и бред.

— Вы сами спросили меня. Это все, что я могу ответить на ваш запрос. У меня есть еще несколько псевдонаучных теорий, но я сомневаюсь, судя по вашей реакции, что они буду вам интересны.

— «Псевдонаучных»? Бот, у нас тут гравитация раздавила — э-э, раздавила наоборот — человека прямо на наших глазах. Ты уверен, что все, что тебе известно, не псевдонаука?

— Более чем уверен. Во-первых, создатели не могли записать в меня заведомо ложные данные. Люди, которые создали меня, по определению не могли чего-то не знать или знать, но не полностью. Во-вторых, мои знания основаны на проверенных, экспериментально подтвержденных фактах, в которых нет ни частицы субъективности. Скорее проблема в моей неспособности верно интерпретировать местные явления, нежели в знаниях, которые в меня заложены.

Я осознала, что ввязалась не в тот спор, и поспешила признать это:

— Ладно-ладно, gapu, я просто предположила.

Он и вправду считает нас каким-то богами, которые, видимо, знают все-все-все. Я вздохнула. Я ничего не знаю. Даже не помню, как оказалась в лесу. Паршивенький из меня божок.

Ладно, странные мысли прочь — неровный овал выхода белел уже совсем рядом, заставляя меня щуриться. Я полюбопытствовала у бота, на сколько мы приблизились к нашей цели, и закономерно приуныла, услышав, что общий проделанный путь в сумме составляет «пятнадцать целых и девять сотых процентов». Пожалуй, мне стоит радоваться и таким крохам — что какое-никакое продвижение все-таки есть.