Чтение онлайн

— Смотри, а если появится кто-то четвертый, и он скажет, что ему не нравится ни первый допреал, ни второй, и что это мультики для самых маленьких, а вот он уже смотрит серьезные мультики?

— Ну и дурак он, значит!

— Почему? Вдруг он тоже прав?

— Не может, не может он быть прав! Он вредная бука, который говорит так специально, чтобы повредничать. Он бы от тех мальчишек сразу бы получил за такие слова. И я бы ему тоже накостыляла за компанию…

— Так делать нельзя. Особенно девочкам. В жены не возьмут.

— Ну ладно, — моментально стушевалась дочь, — я же понарошку… теоретически, — добавила она умное словечко.

— Его мнение имеет такое же право на существование, как и твое. Как и мнение тех мальчишек. Возможно, он даже сможет хорошо обосновать свое мнение. А ты? Сможешь, м-м?

— Ну… мне понравилось.

— А им вот не понравилось.

— Да как им могло не понравиться? Там же есть все. И погони, и дружба, и даже взрывы!

— Им, значит, нравится что-то другое в допреалах.

— Но кто тогда из нас троих… четверых будет прав?

— Вы все правы. И все не правы. Одновременно.

— Как? — на лице дочери отразилось смятение. — Звучит… тупо.

— Представь куб.

— Зачем, пап?

— Просто. Представила?

— Ага, — легонько кивнула дочь с закрытыми глазами.

— Сколько граней ты за раз видишь?

Она задумчиво нахмурила лоб.

— Три, — бойко ответила она, но тут же, распахнув глаза, переспросила, видимо, все-таки сомневаясь: — Ведь три?

— Верно, три. И больше ни одной. Меньше можно увидеть, но больше — как ни пытайся, — не получится.

— Да ну!

— Попробуй мысленно покрутить куб.

— …А ведь точно! — ахнула дочь. Для нее это было настоящим открытием.

— Видишь? Правда — она как этот кубик. Больше трех граней нам за раз никак не увидеть. Вертись, изворачивайся, меняй ракурсы, но правило это останется нерушимым.

— А если бы у нас было больше глаз? — выпалила дочь.

— Но у нас их два, и этого тоже не изменить, — невозмутимо ответил отец.

— А если бы наши глаза были на палочках и умели вытягиваться? Тогда бы мы увидели больше!

— Какое необычное у тебя воображение. И какая жуткая картина только что представилась мне…

— Но ведь правда? Правда ведь?

— Могу похвалить тебя за нестандартный взгляд.

— А развертка?

— Что?..

— Развертка, пап. Так можно увидеть куб со всех сторон сразу. И даже не нужно лишних глаз.

Отец не на шутку удивился. Он не ожидал от дочери такого не по годам находчивого ответа. Он заулыбался.

— Соображаешь! Хорошо. Но как тогда ты увидишь обратную сторону развертки?

Тут-то дочь точно не найдет ответа. Он сам его все еще не нашел.

— …Поднесу развертку к зеркалу? — задумчиво говорила она, приложив указательный пальчик к нижней губке. — Я буду видеть одну сторону, а зеркало будет показывать другую.

— Хорошая идея. Замечательная идея! Но вспомогательные предметы использовать нельзя.

Было видно, как она напрягла ум. Она серьезно раздумывала несколько секунд, но в итоге сдалась.

— Не знаю…

С губ отца отказывалась слезать улыбка. Он ласково потрепал ее по голове.

— Ничего. Твой папа тоже этого не знает.

Прозвенел долгожданный звонок. Долгожданный и для учеников, и для двоицы в парке.

— Ладно, Маленьер, пойдем твоего брата забирать.

Следующий фрагмент. Перемещение по линии времени на шесть лет и два месяца вперед. Выполнение…

В классе висела сосредоточенная тишина. Только и было слышно, как мягко стучат пальцы по экранам на партах. Мышцы затекли и просили движения, поэтому Маленьер хорошенько потянулась и, удовлетворенно выдохнув, вернулась к экзамену. Широкое пустое поле на экране, словно голодный раскрытый рот, ожидало, когда же ему скормят ответ. Таймер в углу показывал, что до конца экзамена осталось двадцать три минуты. Вопрос, на котором она остановилась, звучал следующим образом: «Кто был основоположником идеи дейкасизма?» Маленьер вспомнила и быстро напечатала: «Бекегмардван Хакигикариан».

Отлично, теперь дальше. «Перечислите основные принципы дейкасизма». Без проблем. «Власть разума над всем прочим и особенно над чувствами. Непрерывное самосовершенствование и совершенствование мира вокруг себя. Главной жизненной целью индивида является внесение вклада в развитие общества». Хорошо, с этим закончила. Что еще? «Просветление произошло в 1021 году от возникновения человеческой цивилизации. В каком году возникло идейное течение дейкасизма?» Вопрос с подвохом. Просветление с дейкасизмом практически неразрывны, а потому правильным ответом будет тот же год. Дальше. «Что такое Просветление?» Это ей тоже известно: момент в истории, когда страны оставили склоки между собой и объединились под общим знаменем.

Вот и весь экзамен. Маленьер заранее нажала «Завершить» стала ждать. Она была уверена, что получит хорошую оценку. Она зазубрила все до последней буквы, последней цифры. Наконец, таймер в углу мигнул нулями, и незримый, но все же присутствующий в классе учительский ИИ вежливым голосом объявил:

— Время вышло. Пожалуйста, подождите, пока обрабатываются ваши ответы. Важное напоминание: частичные ответы засчитаны не будут.

Кто-то из учеников недовольно фыркнул. В классе начались негромкие разговоры, ученики делились впечатлениями от экзамена и спрашивали друг друга, кто как ответил на вопросы. Не стала исключением и Маленьер.

Она почувствовала, как ее ткнули в спину, и обернулась. Ее брат, такой же белобрысый и с патлами, сидевший за задней партой, взирал на нее с самодовольным лицом.

— Ну как? — спросил он.

— Что как? — ответила она.

— Очевидно, что я спрашиваю, как твои успехи, — развел он руками.

— Очевидно только для тебя.

— Сестрица, я начинаю волноваться: у тебя точно коэффициент интеллекта соответствует тому, что значится в твоем профиле?

— Как я по твоему «ну как?» должна понять, что у тебя на уме? Твой вопрос может подразумевать кучу вариантов. Может, ты спрашиваешь, как мне сегодняшняя погода?

— Хорошая, к слову.

— Я не к тому, Гилмекард!

— Мы на экзамене — разве это не отметает остальные варианты? Признай, ты в очередной раз завела спор на пустом месте, чтобы выйти из него победительницей, но что-то пошло не по плану.

Маленьер промолчала. Он ее начинал раздражать.

— И вот мы возвращаемся в начало, — продолжал Гилмекард. — Так все-таки, как тебе экзамен?

— Никак, — пробурчала она, уже обдумывая, как бы поставить братца на место. Это их соперничество, если когда-нибудь и закончится, должно завершиться ее безоговорочной победой — и никак иначе. На данный же момент у них был, можно сказать, паритет с редким перевесом то в одну, то в другую сторону. — Спорим, что мой результат будет лучше твоего?