Чтение онлайн

Тысяча иголок кольнула внутренности, а затем боль резко стихла. Капелька пота шлепнулась об экран. Палец скользнул мимо заветной кнопки. Нет. Нет, он не сможет спросить даже эту простую вещь. Ему страшно нажать кнопку — и не получить ответ. Что если… Нет, нет!

Лучше он будет в неведении.

Следующий фрагмент. Перемотка на четыре года вперед.

Боты-уборщики сновали у обгоревших останков летмобиля, подхватывая железные кости вспомогателями и сгружая их в кузов роботизированного грузовика, что терпеливо ждал неподалеку. Быстро закончив с небольшими компонентами, они принялись за почерневший каркас, а именно — начали резать его на части тоненькими, но мощными лазерами. Лазеры были сделаны так, что не несли вреда человеку, однако, например, железо, они резали так же легко, как нож — подтаявшее масло.

Еще один бедолага погиб, подумал Гилмекард. Даже костей не видно, сгорел дотла. Либо боты их уже закинули в грузовик… Подобные аварии были не редкостью в последнее время. Не так давно даже ввели запрет на самостоятельное управление летмобилем — только автопилот — и хоть эта мера несколько уменьшила количество аварий, полностью они не прекратились. Все труднее было заставить людей следовать законам, которые прекрасно работали всего пару-тройку лет назад.

Исчезновения продолжались. Причем люди исчезали без каких-либо предпосылок. Просто были-были, а потом раз — и их уже нет, будто и не существовало никогда. Многих охватили апатия напополам с чувством безысходности. Зачем жить, если в любой момент ты можешь стать пустотой? Так что подобную смерть, которую он наблюдал сейчас воочию, Гилмекард еще считал нормальной. Естественной. К этой мысли пришел не только он — вспомнить хотя бы тех, кто не пожелал умирать «противоестественным» образом и взял дело в свои руки…

Он мотнул головой. Задумался, засмотрелся по какой-то непонятной причине. Что он, не видел разбившихся летмобилей? Видел, конечно же. Хоть и мельком. Это давно стало обычным делом. И все равно, почему-то засмотрелся именно на эти обломки. Надо идти, нечего тут рассматривать.

Гилмекард свернул за угол и пошагал прочь от безлюдного перекрестка. Внезапный холод пробрал его тело, причем этот холод не был связан с погодой. Погода на самом деле, вопреки всему, была теплая, приятная. Но вот атмосфера, нависшая над городом, была ровно противоположной. Тяжелой. Безнадежной. В воздухе висела почти гробовая тишина. Оживленные улицы со снующими туда-сюда людьми, летмобилями и ботами, словно в муравейнике, ныне стали практически полностью пусты. Редко кого можно было увидеть снаружи.

Ну, разве что этих людей… Проулок, в который повернул Гилмекард, оказался полон лежащих на грязной земле людей. Еще одно место облюбовали — в прошлый раз тут никого не было… Лежали они подобно бездыханным телам, однако сомнений не было — эти люди живы. Во всяком случае, пока. Запах в проулке стоял соответствующий: пахло — нет, смердело — тошнотворно сладким. Так пах мирдил — популярный наркотик, который позволял сбежать от мрачной реальности в мир фантазий. Гилмекард не испытывал к наркоманам ничего, кроме жалости. Ну и, может, самую капельку презрения. Он не мог их винить за этот выбор. Он бы и сам, наверно, проглотил эту наживку, если бы у него никого не было.

Он переступил мужчину в порванном пиджаке, бормотавшего себе под нос. Он добрался до станции и сел на скоростной поезд. В поезде, кроме него, было еще трое людей. Неизвестно, откуда они были и куда ехали, однако выглядели они нормально. Непривычно нормально для нынешних времен. Последние из тех, кто цеплялись за прежнюю жизнь. Должно быть, на работу даже еще ходили. В общем, занимались привычными человеческими делами и, может быть, даже сохраняли надежду на лучшее будущее…

Вскоре Гилмекард был дома. Едва переступив порог, он почувствовал, как шею окутывают руки — Маленьер бросилась к нему в объятья. Дверь за спиной с легким шумом автоматически закрылась. Несколько мгновений они стояли неподвижно, затем сестра отлипла от Гилмекарда.

— Братец! Какое счастье, что с тобой все в порядке! — на ее лице отразилось вселенское облегчение, однако полностью от волнения она не избавилась, и голос ее это выдавал. — Ты задерживался, и я уже начала думать, что с тобой что-нибудь случилось, я себе места не находила…

— Маленьер, — Гилмекард мягко прервал затараторившую сестру. Она стихла и вопросительно уставилась на него, елозя руками и мня пальцы. Выдержав короткую паузу, он сказал: — Я здесь.

— Да, ты здесь… — повторила она негромко, но слова ее как будто не убедили.

— Давай не будем стоять в прихожей.

Гилмекард скинул ботинки, и они с сестрой переместились в зал. В зале гундосил телевизор, на тонком и прозрачном стекле виднелось худощавое лицо репортера, который рассказывал о некоем происшествии в их районе. Это происшествие, как обычно, не имело ничего общего с реальностью. Умелая актерская игра, искусственные декорации, фантастика. Не новости.

— Все твердят, что вот-вот найдут лекарство… — проговорила Маленьер, заметив, что брат задержал взгляд на телевизоре. — Кого только обманывают — непонятно. В окно выглядываешь, и все становится ясно. Новости могут обмануть только того, кто сидит где-нибудь под землей, спрятавшись от всего мира.

— Не говори, — согласился Гилмекард.

— Я включила его, чтобы было не так одиноко, — призналась Маленьер. — Чтобы он говорил что-нибудь. — Она изобразила жест, и под ее рукой в воздухе возникла небольшая голографическая панель. Она нажала на нее, и телевизор умолк, став прозрачным и почти незаметным на фоне стены.

Они расселись. Она с одного краю дивана, он — с другого. Диван сам по себе был довольно короткий, и едва ли мог вместить третьего между ними. Выросли они, однако, подумал Гилмекард. Раньше этот старый диван с легкостью умещал троих…

— …Про папу ничего не слышал? — как-то робко спросила сестра.

— Не, — покачал головой Гилмекард со вздохом. Давным-давно отец хотя бы изредка звонил, хоть эти звонки и не отличались продолжительностью и состояли буквально из двух вопросов, которые всегда звучали одинаково: «Как дела?» и «Что делаете?». Хорошо бы было им самим позвонить ему… да только это просто-напросто невозможно: секретный объект и все такое. — Бесполезно. Может, я спешу с выводами, но…

— Я знаю. Не говори это вслух, — промолвила Маленьер, отведя взгляд. — Но, может, все-таки… у него есть серьезная причина, чтобы не связываться с нами?

— Твоя вера в отца неиссякаема.

— Как я могу иначе? Он наш папа… и раньше он всегда был с нами.

А теперь исчез. Но это неважно. Он исчез задолго до того, как мир начал сходить с ума. Остались только они двое. Они должны держаться друг за друга крепко-крепко, как две косички, сплетенные в косу. Захандрит один, рядом будет второй, чтобы его поддержать. «Мне хандрить нельзя», — подумал Гилмекард. Ни в коем случае. Сестра уже не маленькая, и все равно он должен за ней приглядывать. И ей так спокойнее, и ему самому, в конце концов…

— Гилмекард, — тихонько позвала Маленьер.

— Что? — отозвался он.

— Ты боишься исчезнуть? Просто ты выглядишь так, будто не боишься, — она натянула на губы улыбку. Фальшивую донельзя.

— Всего лишь выгляжу. Как картинка по новостям. Выглядит так, будто жизнь скоро наладится, но в сущности…

— Больше всего я боюсь, что в один момент исчезнешь ты, — проговорила сестра, и голос ее в последний момент дрогнул. Она тоже пыталась казаться спокойнее, чем была на самом деле.