Чтение онлайн

Собеседник молчал, глядя на плотный частокол деревьев, раскинувшийся вдали. Стволы сливались друг с другом, в силу обмана зрения превращаясь в сплошную стену. Зрелище выглядело экзотичным, непривычным, отчасти парадоксальным. Даже для Марса. Будто схлестнулись две эпохи, смотрящие теперь друг на друга сквозь тысячи лет существования.

— Как она? — осведомился Брефф.

— В реанимации.

— Так плохо?

— Их было гораздо больше нас.

— А Жнецы что? Не помогают?

— Эти ублюдки и пальцем не пошевелят, если им не заплатишь.

— Не удивлен.

— Наших способностей не хватает против Ифритов. Эти твари — чистый огонь.

Сопротивляемость имели все без исключения храмовники, в большей или меньшей степени. Встречалось данное свойство организма и среди гражданских, открывая перед ними два пути: идти на службу в полицию, взяв в руки меч, либо отказаться и жить мирно. В последнем случае они в обязательном порядке зачислялись в государственный резерв.

И все же, крестоносцам жилось гораздо легче, чем Жнецам, имеющим врожденный дар Пламени. У храмовников был выбор. Шанс отказаться от навязанного образа жизни. Не имея внутри белого огня, в одиночку храмовник не представлял серьезной угрозы для множества Низших, составляющих добрую треть населения планеты. Крестоносцы, жившие относительно замкнутой, обособленной общиной в резервациях чем-то походили на Жнецов своей закрытостью для внешнего мира. Однако, градус ненависти по отношению к ним ощущался совсем не так остро, как к наемникам. Скорее, они воспринимались как часть массивной контролирующей системы Марса, как нечто раздражающее, но обыденное. Кроме того, ДИМ жестко ограничивало сферы влияния Церкви, дабы контролировать статистику прироста храмовников. Рост их численности вызывал напряжение в обществе, что объективно было не выгодно ни одной из сторон. Поэтому, не желая лишний раз вступать в конфликт с Тенями, правительство перестраховывалось, несмотря на постоянную нехватку кадров. Общество все понимало, концентрируя агрессию, в основном, на Жнецах.

— Мне очень жаль, — с искренним сочувствием выдохнул полковник.

Густой дым начал резать глаза, при этом неприятно пощипывая слизистую.

— Я теряю людей, Брефф, — в пустоту сказал Харнглев, устремив взгляд куда-то далеко, будто силясь посмотреть сквозь раскинувшийся вдали лес.

Морган решил устроить себе законный выходной. А то и два, или даже три. Троссендир Одрин чуть не выгнал его за порог, когда тот приперся к дверям частной клиники в день его же выписки. Вернее, мужчину снова привезли в экстренном порядке, бесцеремонно вломившись прямо в комнату ожидания. Новые ранения левой руки, поврежденное колено и множественные внутренние ушибы вывели доктора из себя. Он очень долго ворчал о том, что тяжкий труд врачевателя совсем не ценят и относятся к нему совершенно наплевательски. Однако, кругленькая сумма в сто пятьдесят тысяч монеро праведный гнев доктора немного смягчила. На этот раз лечение продлилось больше недели, так как еще неокрепший организм снова пришлось восстанавливать, не забывая при этом о предыдущих травмах. Строго-настрого запретив в ближайшее время выходить на работу, господин Одрин спросил Жнеца, нужно ли его для этого привязывать к кровати, или он воспринял рекомендации вполне серьезно? Морган, немного пораскинув мозгами, ответил, что все понял и в крайних мерах не нуждается.

Наглухо забурившись в гараж, где жил между гибернациями, Жнец принялся чинить мотоцикл. Ящик холодного пива, а также прямые трансляции с арен в этом неплохо помогали. Морган никогда и никого не допускал к своему байку. Всегда предпочитал делать все сам. Это был тот самый неизменный друг, который никогда не взрослел, не старел и не умирал. И при каждом пробуждении после гибернаций неизменно находился рядом.

В последнее время наемника посещали тяжелые мысли. Все чаще он стал всерьез задумываться о том, не притормозить ли на какое-то время в своей маниакальной погоне за мечтой? Предложение Хамфрида никак не выходило из головы. В конце концов, работа на Арене была не так уж и плоха. Подсчитанные в голове суммы, исчисляемые в тысячах монеро, весьма обнадеживали.

Мир потихоньку перестраивался. Менялись его правила и возможности заработка. Изменения эти никак нельзя было игнорировать, более того, следовало бы под них подстроиться. В появившемся окне между рейдами Морган провел серьезный мониторинг современного рынка, придя к однозначному выводу. При стабильном интересе к противостоянию людей и монстров окупаемость проявления на Арене составила бы примерно двадцать к одному против тех денег, которые платили Жнецам за среднюю жатву. При стабильной ежедневной работе это выходило чуть менее выгодным, однако лучше, чем лежать в гибернации годами, а то и десятилетиями.

Правительство всячески поощряло стремление погружаться в сон, предпочитая будить нужное количество Жнецов во время жатв различного уровня сложности. Каждая крупная жатва занимала до двух-трех лет, заключая в себя бесчисленное количество более мелких. По этому поводу полагались исключительные льготы, исчисляемые в повышенных процентных ставках к проделанной работе. А также возможности получить однажды заветный билет на Олимп по сниженной цене. Конечно, это подкупало, но Жнец многое приносил в жертву за такой самоотверженный труд. Постепенно уходили люди, которых он когда-либо знал, с которыми дружил и работал. Хотя, как правило, таковых было немного. В основном, те же Жнецы, или наемники, работающие бок о бок годами. Иногда на особо сложных жатвах встречались одновременно разбуженные товарищи, не пересекавшиеся по многу лет.

Общество менялось. Каждый раз приходилось привыкать к новой модели цивилизации, изучать современные методы жатв, последние виды оружия и нравы свежепризванных особей Теней. Не редко это тормозило, сказываясь на качестве работы, а Морган любил выполнять все чисто и без нареканий. За это платили охотней.

Мужчина понимал, что дисбаланс в экономике не будет вечным, что необходимо успеть урвать свое, пока не затянули пояса. И он вполне серьезно намеревался это сделать.

Изредка разбавляясь Марсианскими новостями, переключаемые каналы голографического проектора пестрили бесконечными развлекательными шоу и музыкальными трансляциями. Пришлось здорово попотеть, чтобы найти нужное. За прошедшее время исчезли многие телеканалы, которым когда-то отдавалось предпочтение. Да и сама модель транслятора уже давно вышла из моды. Хотя, если честно, Моргану было на это плевать. Он не гнался за сомнительными новинками, отличающимися от предыдущих поколений разве что брендом и ценой. Тем более, что на обновление ушла бы куча денег, которую, несомненно, отдавать не хотелось. Разумная жадность всегда приходила на помощь в самый ответственный момент.

Лежа на диване и изредка почесывая будущее пузо, Жнец искал что-нибудь интересное с какой-нибудь не сильно задрипанной Арены. На отметке «71» палец вдруг остановился, уловив знакомый образ. Худощавый, но удивительно гибкий мужчина с бросающейся в глаза фиолетовой неоновой помадой на мгновение заполнил весь экран, застыв в вычурной позе со вскинутыми руками. Все внимание было сконцентрировано на его персоне в новом, невообразимо пестром костюме. Затем кадр сменился. Забитый до отказа, перед зрителями предстал огромный Колизей Арсии. Народ гудел и кричал, пребывая в эйфорическом неистовстве. Ослепительные вспышки освещали крошечные, с высоты птичьего полета тела, мельтешащие и прыгающие внизу, словно в потревоженном муравейнике. Серый камень Колизея оживляли флаги, неоновые лазеры и яркие дымовые завесы. Крупный план выхватил из толпы раскрашенных в пух и прах зрителей, тех, что трясли плакатами с именами любимых бойцов. Морган помнил ведущего, практически не изменившегося за неполных тринадцать лет. И знал, что если тот взялся вести мероприятие, значит, его действительно можно считать из ряда вон выходящим. Даже припомнилось его имя. Кажется, ведущего звали Майф Дин-Сой. Морган вальяжно отпил из бутылки, прекратив монотонное перелистывание сменяющихся картинок.

Прозвучал писк электронной почты. Мужчина ненадолго отвлекся. Пришел очередной штраф за нарушение общественного порядка в подконтрольной городской зоне. На этот раз — за нанесение увечий той самой проститутке из местного бара. С досадой закрыв письмо, Морган отправил его к кипе таких же, чтобы оплатить все штрафы скопом в конце месяца. Характерный звук архивирования прервал всплеск аплодисментов. Визжащая женщина, показанная планом крупнее, чем следовало, несла на своей груди гордую отметку «V». Как и на обеих щеках. Смена плана — и вот уже бородатый мужчина, зло скалясь прямо в камеру, раздвинул полы кожаной куртки, демонстрируя три икса на своем внушительном животе. Что-то подсказывало, что он явно завысил количество букв.

— Странно, сегодня что ли? — отхлебнув из бутылки, пробубнил Морган.

Издав протяжный, полный удовольствия звук, мужчина вывел поверх список программ, окончательно убедившись в своей догадке. Да, именно сегодня проводится тот бой века, который так напряг Хамфрида по работе и о котором последние две недели так навязчиво вещала реклама. Морган совершенно не знал эту парочку, называвшую себя лучшими гладиаторами современности, но, на всякий случай, сделал изображение объемным.

Встав с дивана, он, не выпуская пива из рук, проковылял к байку. Пройдя сквозь верещавшую от восторга толпу, отцепил от сидения меч и положил его на стол у стены. Колено уже не болело, но при движении чувствовался неприятный дискомфорт. Твердо решив не испытывать судьбу и поберечь здоровье, мужчина старался двигаться как можно медленней. Хорошая физическая форма ему уж точно еще была нужна. Запил это дело новым большим глотком.

Внезапная жатва принесла хоть и незапланированную, но большую прибыль. Правда, Морган так и не доставил должника заказчику-Высшему. Тело Фокси Мерр нашли обглоданным до самых костей. Ее кишки смешались с остальными останками в пещере. Имея отменное здоровье и подпадая под программу распределения должников для вселения Высших, она была обещана очередной богатой шишке. Теперь, когда заказ сорвался, репутация охотника претерпела удар, хоть и не по его вине.

«Опять целый месяц работать на рейтинг», — погрустнев, подумал Морган.