Чтение онлайн

Всё внутри сжалось от ужаса. Что он здесь делает??? Я представила, как увиденное им выглядело со стороны, и запаниковала. Он точно подумал, что у меня с этим человеком отношения. Громко сглотнула, не решаясь попросить о помощи.

В этот момент Дмитрий презрительно бросил:

— Кого я вижу? Барон Томилин собственной персоной. Неужели даже вы посещаете подобные злачные места? Неожиданно.

Андрей Власович не ответил, даже не посмотрел на мужчину, а продолжал сверлить меня осуждающим взглядом, под которым я покраснела, потом побледнела, а после и вовсе сжалась в комок.

— Пелагея… вот уж не думал увидеть вас здесь, — произнёс он разочарованно, но больше ничего не добавил, развернулся и зашагал прочь вдоль по коридору.

Я поняла, что моё спасение вот-вот ускользнёт, поэтому, что есть силы, рванула вперёд, воспользовалась заминкой Дмитрия, вывернулась из его хватки, проскочила под его рукой и побежала по коридору следом за Андреем Власовичем. Тот не оборачивался, но и Дмитрий меня не преследовал.

Я выскочила во двор, тяжело дыша. Андрей Власович как раз садился в свою карету. Я должна попросить его, чтобы он меня подвёз, иначе Дмитрий меня поймает!

Бросилась к карете, но не успела. Сосед дал знак вознице, и тот укатил прочь, оставив меня во дворе пугающего здания.

Я развернулась, всматриваясь в сторону входа, и вдруг заметила, что оттуда выходят три девицы в очень откровенных нарядах и с ярким макияжем на смазливых лицах. Они смеялись и обсуждали своих… клиентов!

О Боже… Это действительно был публичный дом.

Мой ужас стал глубже.

Всё гораздо хуже, чем я себе представляла. Теперь понятно, почему сосед был в таком шоке. Он подумал, что я здесь работаю…

Пора смываться. Несмотря на шок, я взяла себя в руки. Свернула за ограду и припустилась вперёд, чтобы, обогнув здание, укрыться в проулке — узком, тёмном и совершенно безлюдном.

Остановилась, лихорадочно соображая. Ладно, чёрт с ним, с этим Андреем Власовичем. Пусть думает, что хочет. Мне нужно думать о семье.

Дрожащими руками достала мешочек с драгоценностями и начала расфасовывать их по тайным местам на теле. Что-то ушло под пояс, что-то — в бельё, что-то — в обувь. Так, на всякий случай. Лучше не хранить все яйца в одной корзине.

В мешочке оставила только самое маленькое, неприметное колечко из непонятного металла с фиолетовым камнем. А вот с него-то нужно что-то выручить.

Благоразумие требовало, чтобы я вернулась домой, все драгоценности выгрузила и спрятала, а уже потом возвратилась снова в город. Но я не привыкла откладывать всё на потом. Нужно действовать быстро. Скорость — залог моего успеха.

Именно поэтому я направилась в центр в поисках ювелирной лавки. Почему именно туда? Потому что только в центре столицы я могла быть уверена, что не нарвусь на разбойников, крышующих очередную лавку. Это был правильный расчёт.

Вскоре нашёлся огромный магазин. Богатый. Я бы даже сказала — высокомерно взирающий на прохожих провалами тёмных окон.

Расправила платье, поправила причёску. Платье-то на мне простое, причёска — тоже. Но, думаю, во мне всё равно можно узнать аристократку. Стать такая. Взгляд соответствующий. Обедневшая, но аристократка — так и есть.

Охранник, стоящий на входе, разглядывал меня подозрительно, но всё же пропустил. В огромном холле меня встретил служащий магазина и провёл к прилавку.

Всеми силами источая уверенность, подобную уверенности целой королевы, я медленно вытянула из-за пазухи мешочек и вынула кольцо. Показала его служащему с таким видом, будто оно ничего для меня не значит.

— Вот, обнаружила колечко в приданном. Оно уже устарело, носить не буду. Мне нужно получить за него хорошую цену, вложить в какой-нибудь домашний проект.

Возможно, мужчина и половины слов моих не понял, но оценил пафосность речи, потому что приятно улыбнулся, взял кольцо и начал разглядывать его через лупу.

— Что ж, госпожа, оно само по себе действительно очень древнее. Я бы даже сказал — уникальное в своём роде. Но многого не стоит. Могу дать вам за него тридцать золотых, не больше.

У меня едва челюсть не отпала. Это же целое состояние! Но я напустила на лицо недовольное выражение и причмокнула губами.

— Тридцать, говорите? Может, тридцать пять?

— Простите, госпожа, — служащий опустил взгляд, — но это максимальная цена, которую я могу дать за это украшение.

Скорее всего, он дурил меня. Это очень может быть. Но мне сейчас тридцать золотых — это просто спасение. К тому же остальные драгоценности стоят гораздо больше, я уверена.

Поэтому для вида я немного поворчала, якобы раздумывая, а после будто нехотя согласилась:

— Ладно, хорошо. Так как я не очень дорожу этим украшением — пусть будет по-вашему. Но в следующий раз разговор у нас будет другим.

Нахально улыбнулась, на что получила напряжённую улыбку в ответ. Мужчина отсчитал деньги золотом, сунул в тот же самый мешочек и протянул со словами:

— Всего доброго, госпожа. Удачной прогулки!

Я взяла в руки мешочек, медленно сунула его за пазуху, развернулась и величественно выплыла наружу. А там уже едва остановила порыв припуститься бегом отсюда, пока никто не отнял.

Нет уж, нужно быть хладнокровной. Максимально.

С такими мыслями я медленно пошла по тротуару. Прошла шагов сто, не больше. А после поймала пролетающую мимо двуколку и назвала адрес. Мужчина взмахнул кнутом, и двуколка покатила по мостовой, подбрасывая меня на каждой выбоине.

Забылись все неприятности последнего времени. У нас теперь есть деньги и возможность прожить на них достаточно долгое время.

Посмотрев на поведение бывшего любовника Пелагеи, я даже была рада, что он меня позвал.

Я всё стерплю и всё перенесу, но достигну своей цели.

Кстати, удивительно, что он не присвоил драгоценности себе. Может, он богат, и они ему ни к чему? Или же с Пелагеей такой номер не прошел бы? Но по его наглому поведению заметно, что эту ведьму он ни капельки не боится, так что же тогда?

Впрочем, ладно. Умом мне местных не понять, наверное…

…По дороге встретила кричащего на всю улицу продавца сладостей. Приказала кучеру остановиться и накупила детишкам огромное количество сладких петушков, ягод в карамели, пряников и каких-то витиеватых булочек-пирожных. Пусть отъедаются и радуются — им нужно детство.