Чтение онлайн

Кеша низко наклоняет голову и торопливо глотает кашу. А сержант – с понятием мужик!– деликатно отворачивается, разглядывает что-то у «амбразуры».

Каша проглочена. И с нею проглочены непрошеные слезы. Кеша отхлебывает чай, и действие горчицы вовсе прекращается. Ему немного стыдно и за слабину, и за компромисс. Но каша потреблена, чего ж теперь...

Сержант решает, что молчание растянулось до размеров неприличности.

– Знаешь,– доверительно говорит он,– я сначала думал, что ты до армии срок отбывал, потому такой приблатненный – прэфэт, начальник, девочки...

– Какой там приблатненный,– усмехается Кеша .– Это все от выпускников. У нас на стройке их хватало.

– Что за выпускники?

– Условно освобожденные. У нас их выпускниками зовут.

А ведь помогла каша – злиться ни на кого не охота. Да и чего злиться, если его за дело проучили. Могло быть хуже.

– Ну, ты и выдал номерок со своими саранками !

Кеша довольно улыбается. А что, лихо получилось, вон даже сержанту понравилось. Конечно, он только для порядка погонял, а вообще он ничего парень, если вот так, один на один.

– Смех смехом,– вздыхает сержант,– а нагорит тебе за это здорово.

– Как нагорит?– не понимает Кеша .– Уже нагорело – мы ведь бегали за это, как борзые.

– Ну, это мы бегали. Взводу нагорело, и мне, между прочим. Я ведь не на машине ехал, тоже бежал. А тебе нагорит – это само собой.

– Значит, доложите?

– Придется.

– Это ж нечестно!

– Вот если не доложу, тогда будет нечестно.

– Слушай, давай это дело замнем, а? Для ясности.

– Нет, Кеша , так не пойдет, тут и говорить не о чем.

– Да парни не продадут, железные парни!

– Ладно, поговорили и хватит,– встает Шевцов.– Дисциплина, земляк.

– Ты что, с пеленок таким идейным был?– не выдерживает Князь.– Ходячий устав, солдафон!

Шевцов напружинивается, но срабатывает в нем какой-то предохранитель, и он спокойно отвечает:

– Не с пеленок. Но все равно терпеть не могу слабаков и трусов. Пошли в казарму.

Эх, высказать бы этому ефрейтору все, что Кеша о нем думает! Но Князь и так наскреб на свой хребет, хватит на сегодня.

20.

Кеша , а за ним сержант входят в казарму.

– Жди здесь,– велит Шевцов, сворачивая в канцелярию.

– Сейчас в бега ударюсь,– криво усмехается Кеша .

Курилка встречает Князя недобрым молчанием.

– Наш гвоздь пошел ротному на меня капать,– с успешкой говорит он, но парни словно не слышат. Никакого сочувствия!– Поговорили по душам,– тускнеющим голосом добавляет Кеша .

Никакой реакции!

В дверях курилки появляется ехидная физиономия Калинкина . Кеша делает последнюю попытку найти сочувствие:

– Слышь, Миша, что сержант мне выдал...

– Господа, прискорбная весть!– с пафосом возвещает Калинкин , не обращая внимания на Кешу .– Нашу светлость сейчас будут тузить, возможно, тяжелыми предметами.– И Кеше , едва взглянув на него:– Иди, марафонец, ротный вызывает.

На Кешину беду ротный задержался в казарме. Парни, конечно, понимают, что он вызывает Кешу не для того, чтобы уточнить, в каком виде едят саранки – в сыром или вареном. Но сочувствия нет как нет.

– Не дрейфь, Князь, засунь подушку в штаны и шагай, как на парад,– советует Чуйков.

Хоть так разговорились и то ладно. Кеша машет парням:

– Прэфэт, девочки, ждите с орденом!

– Эй ты, с дефектами! Подушку-то забыл!

– Сейчас ему навешают орденов,– усмехается Калинкин .– Даю слово, что не меньше трех рябчиков влепит.

– Может, хоть немного поумнеет...

В канцелярии – капитан Максимов, папа Тур и Шевцов. У сержанта такой вид, словно не Кеша , а он провинился.

– Товарищ капитан, рядовой Киселев по вашему приказанию прибыл!

– Значит саранки копать приглашаете?– с ходу начинает ротным, и тон его предвещает до обидного короткий, но содержательный разговор.– Это вы здорово придумали. Меня интересует сейчас одно: вы знаете, что это хулиганство в строю?

– Так точно, знаю, товарищ капитан.

– Ну, а коли знаете и все равно хулиганите, то и разговоров нет. Смирно! От имени командования батальона объявляю двое суток ареста! На первый случай.

– Товарищ капитан...

– Отставить! Отвечайте по уставу!

– Есть двое суток ареста на первый случай!

– Отставить! Трое суток ареста, чтоб не паясничали!– гремит капитан.

– Есть трое суток ареста, чтоб!..

Интересно: оказывается, у Князя есть тормоза.

– Шевцов, отведите его на гауптвахту. Кру-гом! Шагом марш!

– Ох, дети, дети,– вздыхает старшина Тур.

Князь вразвалочку заходит в курилку. Пока ротный пишет сопроводиловку, можно покурить напоследок. Он уверен, что теперь-то парни будут с ним говорить. Как ни крути, а первым из новобранцев огреб «губу», да еще в размере трех суток. Ишь, как выжидающе смотрят. Нет, теперь он первым не заговорит.

Первым не выдержал Калинкин :

– Били, Князь? Поди, больно?

– А чего так быстро выскочил?

– Орден-то вынимай, чего в кармане прячешь.

– Давай говори, сколько рябчиков схлопотал?

Кеша вытягивается во фрукт и, подражая голосу капитана, орет:

– Трое суток ареста, чтоб не паясничали!

– Губы?!

На глупые вопросы Кеша не отвечает.