Чтение онлайн

— Вы не можете быть тут… Вы…

— Мертва? — Она захихикала, звук перешел в хриплый кашель, — Смерть — мой любимый предмет. Сегодня контрольная.

Комната поплыла. Ничего не вышло. Против воли Семен Федорович ощущал мокрый, липкий кошмар, ползущий по груди к горлу. Губернатор рванулся к выходу, но дверь исчезла, заросла паутиной трещин. Указка впилась в шею, пригвоздив к стене.

— Второй вопрос, — клоунья морда вплотную приблизилась к его лицу. От нее пахло формалином и конфетами с привкусом меди. — Что чувствует труп, когда черви вьют в нем гнезда?

— Отстань! — Семен Федорович зажмурился, но дыхание и запах нестерпимо подтверждали реальность. Холодные пальцы в кружевных перчатках взяли его за подбородок и потянули вверх.

— Неправильный ответ, — вздохнула она. — Тебе придется… остаться после уроков.

— Ни хера! — не открывая глаз, выдавил губернатор серыми губами, — ни хера ты не можешь, сраный, жалкий клоун! Или кто ты там есть на самом деле!?

Пальцы, сжимавшие подбородок дрогнули и ушли в сторону.

— Я не твой, мать твою! Я пока не твой! Ты не по адресу! Вали откуда пришел!

С каждым словом губернатор ощущал, как к нему возвращается самообладание и выкрикнув последнюю фразу сумел открыть глаза.

Старуха неподвижно стояла у противоположной стены комнаты. В руках у нее откуда-то образовался плюшевый заяц, которого она приживала к впалой груди. Красный напомаженный рот глумливо растягивался в улыбке, но глаза бесстрастно смотрели на все еще мелко дрожащего человека.

Взглянув в эти глаза, губернатор вновь почувствовал, как воля вытекает из него стремительно, словно спускаемая в раковину вода. Демон сделал движение вперед, словно вновь хотел шагнуть к своей жертве, но вместо этого крутанулся на месте в каком-то стремительном вальсовом па. Губернатор увидел приподнятые в танце локти черных рук, удерживающие маленького плюшевого партнера, мелькнувшие грязно-белые клыки, качнувшиеся заячьи уши и услышал в голове усталый голос:

— Мы еще доберемся до тебя…

Глава 14

«Колун и Башкир»

— Сергей Иванович, Вы слишком многого от меня хотите, — Башкир с трудом подбирал слова, борясь с гневом, — дело, о котором Вы говорите, требует, как минимум, трех недель подготовки и роту профессионального состава! А эти крайние три сумасшедших месяца вывели из строя больше половины моих парней! Мы несем потери, словно в лобовые штурмы ходим на укрепы, а не спецоперации проводим!

— Костя. Костя! — полковник Дуванов едва изменил тон, но Башкир понял, что его наставник теряет терпение. Он медленно выдохнул, усмиряя волнение.

— Прошу прощения, Сергей Иванович, я имею ввиду, — начал Башкир с расстановкой.

— Костя, ты видимо не понял меня. Не понял до конца. Я поясню. Мы с тобой сейчас не о бизнесе говорим. Это не очередной заказ и даже не личная просьба. Я не приказываю тебе, только потому, что у нас с тобой нет формальной линии подчинения. И потому что я еще верю, что тебе будет достаточно меня понять и поверить. Поверить: если я говорю, что это необходимо сделать, значит все так и есть. Необходимо! Сделать!

Полковник выдержал паузу, а Константин Юлдашев, пользуясь тем, что лица его через телефон не видно, бессильно матерился, скрипя зубами.

Когда то, в Смоленске, в военной академии маршала Василевского Дуванов научил его очень многому, стал ему семьей и другом и сегодня кроме родственных отношений их сближали еще и деловые интересы, и Башкир действительно разбился бы в лепешку ради просьбы Колуна. Однако в этот раз старик действительно требовал невозможного. Укрепленный фортификациями особняк, более роты охраны с приданными танками, арт дивизион прикрытия и главное — вытекающая отсюда — нереальная скорость проведения штурма! Личного состава у него осталось чуть больше взвода, а на подготовку всего две недели срока! С таким же успехом Дуванов мог попросить Константина повести своих людей плотно сомкнутым строем на пулеметный расчет!

Башкир слишком хорошо знал своего учителя, знал, что тот не отдает идиотских приказов, не выслуживается и не зарабатывает бабки на крови. Откуда тогда такое бредовое задание! Старик же должен понимать, что это мясорубка! Как так!? Непонимание бесило.

— Слушай меня, Костя. Слушай внимательно. Ситуация очень серьезная. Ситуация касается всего того, что происходит в мире в эти месяцы. Все эти военные конфликты не случайность и не стечение обстоятельств. Я расскажу об этом позже. Сейчас нет времени. Кстати, уже то, что я ставлю тебе задачу по телефону, а не при встрече, как обычно, должно сказать тебе насколько все не штатно. Разумеется, если ты не решил, что я повредился рассудком.

При этих словах у Башкира как раз промелькнула такая мысль.

— Уверяю тебя, я здоров и адекватен. Я понимаю, насколько невыполнимой кажется задача. Я понимаю, что ты чувствуешь и думаешь. Но ты изменишь свою оценку ситуации если поверишь, что сейчас, по-настоящему, решающий момент. Личность, которую необходимо сейчас устранить, является одной из ключевых фигур происходящего. Есть силы, заинтересованные в том, чтобы наш мир стал сплошной зоной военных действий. Но действий такого масштаба, которые выведут человечество на уровень исчезновения. Если не устранить этого человека сейчас, в установленный срок, потом будет поздно делать вообще что-либо. Будет поздно жить, если хочешь. И потому сейчас нужно задачу решить. Да, не считаясь с потерями. Да, любой ценой.

— О чем, Вы, Сергей Иванович! С каких пор у нас зарвавшиеся наркобароны или спятившие диктаторы так круто влияют на судьбы мира! Мы работаем по ним годы и в мире ничего не меняется! И вдруг такая значимость одного гнилого персонажа! Да кто он такой!? Держатель ядерного чемоданчика? Колбы с зомби-вирусом!? Автор нового рэп-хита!?

— Башкир, не зли меня! Ты заставляешь меня думать, что я либо не понятно объясняю, либо ты мальчик, который заигрался в военные игрушки и забыл кто и зачем вложил в тебя эти навыки и дал тебе доступ в игровую комнату. Поэтому мы поступим так: сейчас я перестану тебя убеждать и обсуждать операцию, а ты изо всех сил постараешься меня убедить, что ты просто кое чего не понял, и мальчик мне просто почудился. У тебя три минуты на обдумывание, капитан. Конец связи.

Полковник положил трубку.

Юлдашев был в замешательстве. Пока он слушал слова Колуна о некоем заговоре мирового масштаба, мысли о том, что старик действительно стал слаб на голову, посетили его не раз. Константин видел мир простым и понятным. Есть два типа людей: слабые и сильные. Слабые будут терпеть, сильные будут их доить и биться с другими сильными за место под солнцем. Себя он, разумеется, считал сильным. В конфликте сильных Кодекс чести велел ему держаться одной стороны и Константин давно свою сторону выбрал. Все, кто были по другую сторону — враги. И его работа — врагов могилить. Работы было много. Вникать в детали стратегического уровня ему было недосуг. Этим в его мире занимался Сергей Иванович. И его задачи до сих пор были для Башкира понятными, правильными и достойными.

Как любой хороший офицер он был готов к тому, что очередное задание закончится для него гибелью. Как грамотный офицер он считал своей обязанностью организовать и провести работу максимально эффективно и минимизировать так называемые «допустимые потери». Капитан терпеть не мог этот термин, но с ним приходилось мириться. Однако своим авторитетом в кругу военных людей он был обязан именно тому, что допустимые потери в операциях, проводимых его группой были на самом деле незначительными. Незначительными с точки зрения военного человека. О группе Башкира знали все профессионалы и работать у него хотели многие. Исключение составляли те, кто не мог принять Устав Башкира. В Уставе было несколько простых пунктов, среди прочих не допускалось никаких самоличных действий по освоению захваченных объектов или прочих трофеев. Попросту грабеж, мародерка, насилие тут же карались смертью. Далеко не все военные специалисты принимали такие правила.