Чтение онлайн

Смерть перестала казаться неотвратимой, а унижение не умещающимся в уме. Зато образ сына, Димки расширился и стал требовательно заполнять собой весь рассудок. Словно просыпаясь, сгоняя с себя тяжёлую пьяную дурноту, она увидела себя и всё что с ней происходит, будто со стороны. И самым плохим неожиданно оказалось, что после произошедшего с ней в этой квартире, она может оказаться без всех, так нужных ей вещей. Тогда выживание ее самой и ее ребенка окажется под вопросом. Такой вариант Марину не устраивал. Трофеи должны уйти с ней. А для этого ей придется перестать быть испуганной трепетной ланью и стать другой. Какой? Пока было не совсем понятно.

«Будем импровизировать» — сказала она себе и словно отменила этим решением целый комплекс моральных принципов, которые составляли ее личность. В этот момент пришло расслабление. С расслаблением пришла чудовищная усталость и поддавшись ей, она сползла на пол и с минуту лежала так удивляясь что не испытывает ни стыда ни ужаса ни злости. Потом приподнялась на локте и принялась рассматривать мужчину, сидящего на стуле и внимательно изучающего ее.

Ладный, сильный и где-то даже красивый. В армейских штанах с множеством карманов и пятнистой футболке, открывающей жилистые загорелые руки с выступающими венами. Мужчина словно только сейчас разглядел насколько хороша эта лежащая перед ним на грязном полу женщина с забрызганной кровью лицом и шеей и бесхитростно любовался ей. Однако в один момент Марина заметила в этом взгляде непонимание, словно он наконец осознал, что есть что-то странное, неправильное в поведении самки, которую только что изнасиловали. А еще перед этим на ее глазах убили человека. Вслед за непониманием с лица его начало испаряться выражение безмятежности и поняв, что сейчас снова возникнет выражение угрозы, Марина взяла мгновение под контроль…

— Ну ты, сука, волчара, мощный…

Появившееся было на его лице напряжение замерло и вновь сменилось интересом.

— Ну ты — мужик… Никогда еще… Никто еще… Со мной так… Мммм… — в ее голосе возник бархат мурчащей кошки.

— Ты всегда такой горячий? Такой сильный? Такой альфа?

Она видела, что попадает, видела, что он сбит с толку, но хочет слышать ее, хочет, что бы она продолжала.

Убийца облизнул пересохшие губы:

— Если надо, могу.

— О, да, ты смог, — Марина встала на колени и выгнула спину, потягиваясь по кошачьи, — если еще раз так мне сможешь, я тебе покажу, что я могу.

Она поднялась во весь рост и искоса наблюдала за ним. Мужчина не находил, что ответить и Марина со странной ясностью почти ощущала, как в, по прежнему нетрезвом, мозгу ворочались непослушные мысли. Это был момент истины. Сейчас он решит либо уйти, оставив к квартире остывать три мертвых тела, либо сделает как нужно ей. Что бы скрыть свое, возникшее вновь волнение, она замерла, стоя в пол-оборота к нему и глядя себе под ноги.

— Можно и еще раз, — принял наконец решение насильник, тяжело поднимаясь со стула.

Марина повернулась к нему впервые решив прикрыть ладонями низ живота:

— О, конечно… Я могу сперва узнать имя моего хозяина.

Человек вновь оторопело замер от нового поворота.

— Докер.

— Да… Докер… Брутально. Похож. — Марина вдруг начала сомневаться в убедительности своего исполнения и говорила не поднимая глаз. Только я хочу сказать, послушай. Послушаешь?

— Говори, — он сделал усилие собрать мысли в кулак.

— Я тут увидела… Все что я тут увидела… Все что случилось. Это… Короче я мужиков таких крутых не видела. Которые решаются так быстро, без тормозов на все. Я мужика такого искала. Я хочу быть с тобой. Хочу быть твоей, понимаешь?

— Ну…

— Я знаю, что из города надо уходить, скоро сюда войска введут и будет очень все жестко и строго.

Марина говорила торопливо, пытаясь выдать суть задуманного и направить мысли мужчины в нужную сторону, но Докер уже подступился к ней снова. Железные руки снова властно и грубо развернули ее лицом к кафелю.

Глава 16

«Ямадуты. Снова ошибка.»

Пробуждение было сладким и радостным, совсем как в детстве. Эти полтора месяца вообще были потрясающими. Каждый новый день приносил новый прилив удовольствия от ощущения переполняющей силы и расширяющейся власти. Жозефу исполнилось уже 55 и последние годы тело мстило ему то внезапными, то регулярными болями за беспощадное отношение к себе большую часть жизни.

Семья Жозефа Гизенги владела в Демократической Республике Конго несколькими рудниками и принадлежала к очень богатому сословию. Мальчик с детства получал великолепное образование и ни в чем не нуждался. Ни в чём, кроме ощущения полноты жизни. Роскошная еда, путешествия по красивейшим уголкам мира, посещение знаменитейших объектов культуры и даже приезжающие на виллу артисты разных экзотических жанров не трогали его сердца. Поняв, что правила семьи не позволяет ему узнать это ощущение ни сейчас ни после, он принялся сам искать способы наслаждения.

Нашел он их на улице, куда начал сбегать с детьми прислуги. Здесь в ароматах пряностей и душном смраде, в криках ненависти и заводных танцах жили и умирали простые люди. В их жизнях не было плана и ценности и понимая это, жили они эмоциями и порывами, мгновенно и легко решаясь как на любовь за углом дома, так и на убийство на пороге людного бара.

В 14 лет он стал членом одной из уличных банд и через три года имел авторитет беспринципного убийцы и прозвище Золотой Ягуар. Мачете и нож были его постоянными спутниками и быстро овладев у местного мастера искусством боя, он не раздумывая кидался в поединки даже в ситуациях с численным преимуществом противника. Ни соратники, ни противники Жозефа не понимали его мотивов и начинали верить в некую его избранность. Парень имеющий всё, жил словно две жизни на два дома. С лёгкостью каждый день меняя дворец родителей на бандитские трущобы, он рисковал жизнью, получал синяки и серьёзные повреждения и делил с товарищами их нищенскую жизнь, которая могла внезапно оборваться в любую минуту.

Для семьи Жозеф стал настоящей проблемой. То и дело вытаскивая его то из полицейских участков, то из бесплатных больниц для бездомных, отец не сразу понял насколько серьезно увлечение сына.

Однако на 18-и летие произошел серьезный разговор. Отец был человеком жёстким и объяснил парню какие у него перспективы. Для передачи наследования компании и состояния отцу нужны были наследники определённого качества. Сыновей в семье Гизенга было трое. Если старший Жозеф не возьмется за ум, то его место займет средний сын Леонард, а тело бестолкового отпрыска очень скоро будут обгладывать крокодилы. Жозеф нисколько не сомневался в решимости отца и был вынужден запереть своего ягуара в дальней тёмной клетке лабиринта своей души.

Долгие 37 лет томится он там, слушая как протекает скучная и сдержанная жизнь хозяина, владельца бизнеса, политика, семьянина.

Освобождение пришло, когда надежда, казалось, растаяла. На пороге уже стояла старость и тело беспощадного воина пожирали ненасытные годы.

Ночной гость появившийся в комнате Жозефа сделал ему предложение жизни, о которой нельзя было мечтать. С тех пор всё изменилось. Он дышал глубоко и со вкусом, ел с аппетитом и убивал с вдохновением. Сил и времени хватало на всё задуманное, и это задуманное исполнялось на 100%, потому что Жозеф правил жёсткой рукой. После договора со Жрецом промышленная компания, оставленная отцом, в короткий срок превратилось в государство с аппаратом управления, армией и рабами.

Жозеф из депутата парламента и владельца контрольного пакета акций превратился в короля и теперь собирал жатву для Жреца так часто, как хотел. Меч не знал насыщения и принимал столько боли, на сколько у Жозефа хватало сил.

Убийства стали зависимостью. Испытывать то, что они давали почувствовать, душе хотелось снова и снова.

…………………………………………………………………………………………………………………

Молчаливая рабыня бесшумно поскользнулась в комнату и исчезла, оставив на столе блюдо с фруктами.

Жозеф, приподнявшись на кровати, с улыбкой проводил её взглядом. Он уже давно не ел фрукты, предпочитая мясо, однако дворцовая челядь словно не могла поверить в это и повинуясь привычкам, заведенным предыдущими поколениями хозяев, приносили все эти постылые, еще в старой жизни плоды. Однако Ягуар не испытывал ненависти к ним. Вспышки неуправляемого гнева оставили его после встречи со Жрецом, и теперь он подходил к убийству как к торжественному ритуалу, а не как к минутному порыву.