Чтение онлайн

Российская демократия может быть построена теми темпами и в той мере, которые требуются для сохранения целостности нашей страны и материально, и политически комфортного пребывания в ней большинства ее населения

В-четвертых, я не считаю, что суверенность есть синоним политической конкурентоспособности, но для такой большой страны, как Россия, к тому же привыкшей последние 500 лет самой определять свою судьбу, суверенность есть необходимое условие политической, экономической и культурной конкурентоспособности.

Зато, в-пятых, я абсолютно согласен и с Владиславом Сурковым, и с ранее его это заявившим Владимиром Путиным, и со всеми другими, кто говорил это до них обоих, что конкуренция, или, проще, борьба за выживание, есть закон межгосударственных и даже, увы, межнациональных отношений.

В-шестых, конечно же, совершенной утопией было бы требовать от любого президента России построения идеальной или приближающейся к какому-либо идеалу демократии в разваливающейся стране прежде, чем он эту страну не соберет воедино. Такого президента просто свергли бы граждане России, если до того он бы не был свергнут ее правящим классом. А уж считать за образец демократии для России и в России или хотя бы отправную точку и того и другого ельцинский анархо-волюнтаризм (первый срок) и олигархо-бюрократизм (второй срок) смешно, а западноевропейский цивилизм – глупо (хотя последнее – хотелось бы).

В-седьмых, я почти полностью не согласен с Владиславом Сурковым в его оценке собственно партийно-политического расклада России, но, в отличие от него, я вообще не верю, что в нашей стране можно создать аналогичную что Германии, что Швеции, что Японии партийную систему. Правда, в мои служебные обязанности ни такая вера, ни тем более задача создания такой системы не входят. И в этом смысле я, конечно, более свободен, чем Владислав Сурков при всем его административном могуществе. В-восьмых, и на этом я остановлюсь, меня смущает крайне упрощенная и явно полная многих умолчаний трактовка национальных проблем в России в выступлении г-на Суркова. Но я понимаю, что в трактовке этой, видимо, самой деликатной части национальной стратегии России Владислав Сурков при любом публичном выступлении (даже в самом узком кругу) не может забывать о своем официальном статусе.

Наконец, не могу не отметить и забавный (или печальный) финал выступления Владислава Суркова. Он убеждает партийный актив «Единой России» в том, что у данной партии есть идеология, и даже указывает, где ее элементы можно найти. Такое внешнее и, видимо, вынужденное ориентирование партийцев начала XXI века в «трех источниках и трех составных частях» их собственного учения, на мой взгляд, напоминает одновременно и сизифов труд, и гениальный ленинский ликбез. Можно ли таким образом создать новую элиту, о желанности появления которой говорит сам г-н Сурков? На этот вопрос я отвечаю скорее отрицательно. Ибо на одно его выступление приходятся сотни часов вещания нашего телевидения и проходящих по его каналам прямо противоположных по идеологии и эстетике продуктов массовой культуры. Я уже не говорю о самой реальности, выживание, а тем более преуспевание в которой пока, увы, требует не совсем того или даже совсем не того, к чему призывает Владислав Сурков. И в этой ловушке плюрализма (отменять который тоже нельзя) мы так и будем крутиться еще лет десять – пятнадцать.

И только к концу этого срока есть шанс получить естественно непротиворечивую генеральную линию не только для «Единой России», что меня волнует мало, но и для России вообще, что действительно важно.

С. Батчиков
СОДОМ И ГОМОРРА

СТРАННАЯ ЛОГИКА ИЛИ БЕГСТВО ОТ БЕЗОПАСНОСТИ

В феврале месяце с. г. В. Ю. Сурков прочитал активу «Единой России» лекцию, в которой дал идеологические установки на предстоящий период. В слегка прикрытом виде, разбросанными по тексту намеками он очертил также суть проекта нынешней властной верхушки на среднесрочную перспективу.

Доклад этот сделан в канонах многозначительных программных заявлений Сталина – с поправкой на ситуацию и масштаб стоящих перед партией задач. Сталин, начиная индустриализацию, говорил: «Нам надо пройти за десять лет путь, который Запад прошел за сто лет, иначе нас сомнут». В. Ю. Сурков тоже говорит о необходимости мобилизации, видя такую угрозу для России: «Просто разденут до последних ботинок, политкорректно, при всем уважении. Это нормально. Мы должны к этому спокойно относиться и не обижаться ни на кого. Надо просто самим быть конкурентоспособными». Что ж, такое время на дворе, тогда надо было сберечь Родину, теперь – ботинки.

Сталин говорил, что для организации людей на такое дело, как индустриализация, требуется партия – «орден меченосцев». В. Ю. Сурков тоже ставит перед «Единой Россией» почти невыполнимую задачу: «Нужно создавать целый класс агитаторов, которые способны, примерно хотя бы как я сегодня, изложить наши позиции, обсудить, подискутировать».

Сталин говорил, что по мере выполнения проекта («строительства социализма») будет нарастать классовая борьба. Борьба реальная, с разрушениями и кровью. Он как будто видел, как Уралмаш захватывает Каха Бендукидзе, как льется кровь в Нагорном Карабахе и Бендерах, как от танковых залпов горит Дом Советов в Москве.

В. Ю. Сурков в своем проекте предвидит такой же ход событий: «По мере развития демократии информационная борьба обостряется. Борьба за умы». Виртуальному проекту – обострение виртуальной борьбы! Если выступления Сталина были зеркалом, отражающим реальность, то зеркало В. Ю. Суркова отражает Зазеркалье.

И тем не менее доклад В. Ю. Суркова – зеркало, а не черная дыра, которую создавали речи Ельцина. Важную информацию можно получить и из отображения Зазеркалья. Есть признаки проекта!

Не вполне понятно, впрочем, почему такой судьбоносный проект оглашает не президент, а его помощник, но знаменательно уже то, что выступление это сигнализирует: процесс клонирования КПСС («без коммунистов и Советского Союза») близок к завершению. В. Ю. Сурков выступает как секретарь по идеологии. Он требует, чтобы партия была способна «излагать ее позиции» не как кому в голову взбредет, а «примерно хотя бы как он сам». Это, впрочем, задача уж совсем невыполнимая.

Попытаемся выявить суть проекта. Задача это непростая, ибо суть скрыта многослойными оговорками и «отрицанием отрицания». Это уже даже не диалектический материализм, который в СССР могли понять два-три человека. Это диалектический постмодернизм, которого даже академик Ойзерман не поймет. Каждый тезис здесь, как изречение даосов: «То инь, то янь, это и называется путем».

Добро и зло – это одно и то же, зависит от того, как посмотреть. А уж Бог и дьявол – просто две ипостаси нашего господа, что-то вроде доброго Воланда.

Единство и борьба противоположностей, налитых в один флакон. Как тут обойтись партии, даже такой виртуально-интеллектуальной, без образа нового Суслова.

Но ведь для кого-то говорит В. Ю. Сурков! Значит, есть у нас «по-настоящему активные, стойкие, целеустремленные и сильные люди, материал для формирования нового ведущего слоя нации». Надо представить себе, как они поняли сигнал, данный В. Ю. Сурковым, иначе новые запланированные бедствия или блага обрушатся на наши непосвященные головы внезапно, как снег из снеговых пушек.

Но подходить к такой реконструкции текста надо осторожно, человек с обычной логикой может и свихнуться от необходимого для такой работы расщепления сознания. Проделаем этот путь в два этапа. На первом разберем утверждения В. Ю. Суркова, пользуясь обычной аристотелевской логикой и обычным здравым смыслом. На второй стадии попытаемся ввести в каждое умозаключение порцию диалектического постмодернизма (или, как теперь говорят, квантовой психологии).

Итак, что видно не вооруженным квантовой психологией глазом?