PRO суверенную демократию
Шрифт:
Утверждение, что это государство «есть зло», как раз представляется разумным («Содом и Гоморра» вместо России – его рук дело, не так ли?). Но именно эту крупицу разума В. Ю. Сурков изображает как глупость: «Даже провозглашалось…»
Да, ельцинизм как редкостная разновидность государственной власти большинством граждан воспринимался как зло (даже теми мародерами, которые этим злом пользовались: они же не идиоты, такое зло от добра отличить могут). У этого зла были фундаментальные установки, реализация которых и причинила стране страшные травмы. Идеология, дающая объяснение этому «Содому и Гоморре», обязана назвать эти фундаментальные установки, которые новый проект обещает искоренить из мыслей и действий новой власти. Что же нам называет в качестве главного зла ельцинизма В. Ю. Сурков?
Читаем: «Ни для кого не секрет, что целые министерства, регионы, партии находились под контролем отдельных финансовых групп, причем под самым прямым и буквальным контролем. Может быть, ничего плохого в этом и не было бы, если бы это не было абсолютной подменой понятий».
Каких понятий? При чем здесь понятия, кого они волнуют? Теневая власть денежных мешков, с их уголовной философией, разрушила страну, жизнеустройство населения, национальное общежитие множества народов! Она разрушила реальность, а нам говорят, что все это было бы неплохо, да вот в мире понятий наломали дров.
Горшок с дерьмом называла демократией, а это подмена понятий.
Или вот из той же оперы: «В чем, собственно, проблема олигархии? Прежде всего она нелегитимна по определению, потому что конституцией не предусмотрено руководство министром со стороны какого-то коммерсанта и не написано, что те, кого выбрал народ, должны работать на тех, у кого больше денег».
Вот, оказывается, почему не любит народ олигархию – она нелегитимна! А народ у нас к этому очень чувствителен. Легитимность для него – первое дело. Всем бы ему олигархия была по душе, но вот беда – конституцией не предусмотрена, поэтому народ ее и не любит.
А вот едва ли не главный вопрос к партии В. Ю. Суркова, которая обещает неизменность курса реформ. Общество буквально кричит: «Вы обещали с помощью приватизации превратить неэффективную плановую экономику в эффективную рыночную.
В действительности приватизация обрушила производство. Как можно продолжать тот же курс?»
В. Ю. Сурков дает на это такой ответ: «Глубина экономического падения вам известна: у нас фактически наполовину рухнул валовой продукт… Приватизация, в целом явление благотворное, в ряде случаев делалась по странным схемам, и, конечно, очень трудно и практически невозможно никому объяснить, чем были залоговые аукционы».
Это – ответ из Зазеркалья. Бесполезно рассуждать дальше, пока мы с ним не разберемся. Посмотрите на точные данные по динамике всех процессов в хозяйстве России. Очевидно, что приватизация подорвала производственную базу народного хозяйства, причем подорвала фундаментально и хищнически: общий урон многократно превышает поживу меньшинства. Как можно такую акцию назвать «в целом явление благотворное»? Да, перегрызть горло лошади и выпить стакан ее крови – «в целом явление благотворное» (для волка!). А критиковать волка можно только за то, что убивает он лошадь по странным схемам.
Наивно утверждать, будто «практически невозможно никому объяснить, чем были залоговые аукционы». Все прекрасно знают, чем они были, и сам А. Б. Чубайс этого не скрывает. Акция эта довольно хорошо изучена и в РФ (см. доклад Счетной палаты), и на Западе, где ей уделил существенное внимание в своей последней книге лауреат Нобелевской премии по экономике Дж. Стиглиц. К чему все эти реверансы и умолчания! Не может «Единая Россия» затрагивать эти эпизоды 90-х годов, так лучше прямо об этом и сказать. Мол, что с возу упало, то пропало. Не будем затевать свару, лучше перевернем эту страницу истории и выправим, что можно, без драки.
В. РудаковИДЕОЛОГИЯ ВОСЬМОГО ГОДА
За два года до завершения президентских полномочий Владимира Путина Кремль в общих чертах сформулировал и обнародовал новую государственную идеологию России. Основные тезисы – сплочение граждан вокруг власти для защиты суверенитета, укрепление управляемой демократии и возрождение некогда поколебленного «былого величия России» – уже давно нравятся народным массам.
Поэтому, полагают авторы идеологии, со временем она может перерасти в полноценную национальную идею.
В ПОИСКАХ ИДЕНТИЧНОСТИ
Плоды идейных исканий только последних трех месяцев впечатляют. Речь замглавы президентской администрации Владислава Суркова перед активистами «Единой России», словно по команде, растиражирована во многих газетах и журналах. Популяризация (хоть и в огрубленной форме) «сурковских тезисов» в книжке «Путин: его идеология», рекомендованной, кстати, «для систем партийной учебы». Появление идеологических манифестов «правого и левого крыла» ЕР (так называемые социальный консерватизм и либеральноконсервативное видение будущего России). Плюс многочисленные публикации на модные ныне темы – «что такое суверенная демократия» и «в чем залог энергетической безопасности».
Все это верный признак того, что в общих чертах «идеология Путина» уже создана. Осталось лишь отшлифовать формулировки, после чего предъявить массам в виде некоего «канонического» текста. Поговаривают, что таковым может стать очередное – на этот раз якобы «чисто идеологическое» – Послание президента Федеральному собранию.
В России давно принято полагать, что население хоть, и может существовать без какой-либо идеи, но государству Российскому от такого существования одни убытки
Однако уже сейчас ясно: получится нечто, с одной стороны, напоминающее идеологию власти (можно было бы назвать ее и государственной идеологией, однако последняя в России запрещена Конституцией – п. 2 ст. 13), а с другой – претендующее на высокое звание национальной идеи.
Что поделать: в России давно принято полагать, что население хоть и может существовать без какой-либо идеи, но государству Российскому от такого существования одни убытки – от имиджевых и статусных до экономических и территориальных. И отсюда – неистребимые попытки власти во что бы то ни стало нащупать эту самую национальную идею. А нащупав, тут же внедрить ее в массовое сознание.
Кстати, опыт Российской империи и СССР свидетельствует: иногда эти «нащупывания и внедрения» приносят заметный результат – государство достигает определенных результатов (прирастает территорией, выигрывает войны, выходит на новый уровень научно-технического прогресса и т. д.). Впрочем, опыт тех же государств дает наглядный пример того, что бывает, когда «внедрение» переходит границы разумного, а сама национальная идея превращается в банальную идеологическую догму: отказ от «проклятого прошлого» в России обычно проходит весьма бурно (что в 1917-м, что в 1991-м).