Чтение онлайн

То ли ржать, блядь, то ли благодарить судьбу, что спихнул её из базы раньше, чем она унитаз к потолку приклеила.

Это, блядь, карма за то, что над Барсом потешался? Он себе девчонку отбитую нашел, которая в моем офисе прописалась.

Тоже приключений на жопу всё ищет. Ко мне кается, чтобы Барса подраконить. А я что?

А мне заебись смотреть, как Барса штырит. Забавно. Только я подобный цирк со стороны люблю.

Лично мне такой херни не надо.

Документы расползаются по монитору, цифры прыгают, фамилии подрядчиков мелькают, а в башке – девчонка.

Ебанутая, но цепляющая.

Сижу, читаю документы, но внутри зудит. Сука, как игла под ногтем. Бывает такое – если мысль вцепилась, хрен её выковырнешь.

Вроде бы выкинул, закрыл вопрос, поставил точку. А хер там. Ползёт, сучка, обратно в мозг.

С рычанием щёлкаю по вкладке. Переключаюсь на записи камер. Нахожу ту, что у неё стоит в комнате.

Ребята молодцы, не подвели. Оперативно всё устроили, даже антенну на крышу вывели, чтоб без сбоев.

Меня такое радует. Когда люди не тупят, не спрашивают лишнего, а просто делают, как велено. Значит, не зря кормлю.

На экране – кухня. Обычная, но чистая. Девчонка в рыжей, пушистой пижаме. С ушками, сука.

Сидит на подоконнике. Ногу к себе прижала, вторая болтается в воздухе.

Ножки у длинные, гладкие. Как у куклы. На тонкой щиколотке болтается браслет.

Пижамка на бёдрах натянута. Грудь видно, хоть и ткань плотная.

– Меня убьют, – хнычет она в трубку, базаря с кем-то. – Кать, а я уже считай воскресла сегодня! Второй удачи не будет…

Убьют?

Меня имеешь в виду, девочка? Или это ты так драму любишь разводить?

Напрягаюсь. Жду, что скажет дальше. Может, адрес назовёт? Может, к кому побежит?

Она крутит локон на пальце, губы поджимает.

–… Да страшный он! – жалуется она в трубку. – Понимаешь? Он… У него взгляд как у мясника.

Смотрю на неё. Всё больше похоже на то, что девчонка обо мне трындит. Сука.

Вроде же умной прикидывалась, девочка. Зря щас лишнее болтаешь.

В груди зуд. Тот самый, который не уходит. Знаю – надо работать. Есть другие, кто по камерам будет смотреть за девчонкой.

Там отчёты висят, завтра поставка, Серого надо добить морально.

Но вместо дел – я пялюсь в монитор.

– Кать, – хнычет она, потягиваясь. Майка задирается, оголяя плоский живот. – Ты же обещала, что не будет скандала!

Подскакивает с подоконника, начинает метаться по комнате. Камера с этого ракурса ловит каждое движение, и я понимаю, что пялюсь без перебоев.

– Это скандальная статья! Ты же видела, что там пишут теперь?! Он же… Он же меня за неё убьёт! Легко тебе говорить. Не ты с ним общалась!

Я напрягаюсь.

Он – это кто, блядь?

Может про меня базарит? А может нет. Голос у неё на надрыве, но интонации – без страха. Скорее паника.

Такая, бабская. Из-за платьишка, из-за ногтя, из-за скандала в прессе.

– Да тот рестик теперь под угрозой закрытия! – вскрикивает она.

В какую жопу эта куколка успела влезть? До или после моего похищения?

Похер. В любом случае – жизнь её ничему не учит.

Сука.

Челюсть сводит, веду шеей, чтоб разжать. Опять это начинается. Любопытство, мать его. Моё слабое, гнилое место.

Всегда надо вытащить правду, расковырять, разложить на части. Знать. До донышка. Всю суть, подноготную, закулисье.

Потому что тот, кто владеет информацией – владеет ситуацией. А кто владеет ситуацией – тот рулит миром.

А я рулить привык.

Хлопаю по крышке ноутбука. Всё, хватит. Пора вырубать, пока не поздно.

Собираюсь закрыть, когда из динамиков раздаётся грохот. Пальцы сжимаются на пластике, звучит девичий визг.

Что за хуйня?!

Возвращаю взгляд к экрану вовремя. Как раз, чтобы заметить, как входную дверь выносят нахрен.

Дерево трещит, петли летят в стороны. Заваливается толпа мужиков. Реальные кабаны в чёрном.

Сука, в какую ещё херь ты влезла, девочка?

Я вздыхаю сквозь стиснутые зубы, ладонь замирает на крышке ноутбука. Всё, блядь, кино продолжается.

Мне это не нравится. Не по моей линии. Не по моим правилам. Я не люблю, когда в моём поле – чужая хуета происходит без предупреждения.

Вибрирует мобила.

– Да, – отвечаю.

– Демид, там какая-то херь происходит. К девке ввалились. Непонятные ребята, – Егор коротко сообщает.

– Знаю.

– Нам вмешаться?

– Пока нет.

Я щёлкаю пальцем по столу, глядя на экран. Один из амбалов едва рожей не впечатывается в камеру. Не из местных. Таких не знаю среди братков.

Не моя зона ответственности. Я свою линию закрыл. Девку проверил, обставил. Отпустил. Дал шанс.

Если она теперь вляпалась в чужую разборку – это не моё. Главное, чтобы не пиздела лишнего.

Сижу. Курю. Наблюдаю.

Хотел, блядь, выключить – но, сука, не могу. Есть у меня один грешок – контроль.

Я должен знать. Кто, куда, зачем и каким боком это может в итоге задеть меня. Не люблю неожиданности.

Особенно в моём доме, даже если этот дом – не мой, а наблюдаемая берлога девчонки.

Она для меня теперь – просто точка в системе. Проверить, не всплыло ли моё имя, не пришли ли по мою душу. Если нет – нахер.

Я не дебил, чтоб за каждой дурой влетать в драку.

Глубокая затяжка. Никотин скользит по лёгким, я откидываюсь в кресле. Динамик выкручиваю на максимум.

На пороге появляется кадр, от которого сразу хочется протереть экран – как от грязи. Сразу видно – ни рыба, ни мясо, а гнилое сало. Костюм натянут, как на шаре. Морда лошадиная, щёки висят. Пот с висков течёт.

Урод.

– Ох, – девчонка отскакивает, вжимается в подоконник. – Господин Лавлов…

Ага. Вот и имя всплыло.

– Допрыгалась, сука?! – орёт боров так, что даже у меня в динамике басы зашкаливают. – Что за хуйню ты написала, а?! Ты хоть знаешь, какие убытки ты создала?!