Чтение онлайн

– Я… Ой… – заикается. – Но я ведь правду написала! У вас в ресторане были просроченные продукты! И вообще непонятного происхождения! Вы же вместо соуса воду с загустителем лили! А ещё – тараканы на кухне! И крыс видела! Серьёзно, огромные такие, как… Как обезьяна! Клянусь!

Пиздец.

Морда у Лавлова меняется, как в замедленном кадре. Сначала подёргивается уголок губ, потом щёки наливаются кровью, глаза лезут из орбит. Пыхтит.

Он её сейчас либо вдавит в стенку, либо инфаркт словит на коврике у двери.

И девчонка даже не чует, насколько в жопу залезла. И каждым словом себя сильнее закапывает.

О, ойкнула. Проскочило у неё что-то в башке. Поздно, конечно, но хоть на миг мозг включился.

Отступает. В глазах – та же паника, что и тогда, на складе. Тупиковая. Беличья.

Дышит прерывисто. Плечи вздёрнуты. Зрачки расширены. Пульс видно даже отсюда, как скачет под кожей.

Смотрю внимательно. Майка у неё сдвинута, открывает ключицы. Выглядит, как сбежавшая мультипликационная наивность.

И вот же сука – красивая. Трепыхающаяся, испуганная, губы дрожат, грудь приподнимается с каждым вдохом, а у меня, блядь, шевелится всё, что не должно.

Наклоняюсь ближе к экрану, с сигаретой в пальцах. Горло саднит от никотина.

Этот жирный ублюдок – Лавлов – перешёл в наступление. Пыхтит, морда покраснела, вены на шее вздулись. Ноздри раздуваются, как у быка перед забоем.

– Ты чё мне тут втираешь?! – орёт, харкая слюной. – Думаешь, ебать какая умная?! Да ты своими писулями мне бизнес испортила! Кто бабки возвращать будет?!

– Но вы же сами виноваты… – сдавленно пищит девчонка. – У вас детское кафе, а питание плохое…

– Тебя это как ебёт?! Чё ты туда полезла, шмара, а?! Умная сильно?!

Он почти навис над ней, лицо его искажено злобой, глаза выкатившиеся, губы трясутся от ярости.

– Ну будешь по-умному отрабатывать все мои простои, – бухтит. – У меня, сука, корпоративы отменили, праздники, банкеты! Всё нахуй! Все после твоей статьи отвалили!

– Но…

– Заткнись! Бабки все обратно требуют! А с чего мне отдавать, а?! Ты этим и займёшься. Ты у меня всё вернёшь, мразь. Круглосуточные смены на коленях отрабатывать будешь.

Сука.

Внутри всё зудит. Не потому, что девчонку жаль. Просто такие уёбки как Лавлов вызывают отвращением.

Бизнесом не управляют, просрочку по кафе гонят, а как жареным запахло – сразу ищут крайнего.

И крайня у него всегда девочка, хрупкая, беспомощная.

Но это не моё дело.

Глухо выдыхаю сквозь зубы, затягиваюсь резко, до першения в горле. Не моё, блядь.

Зачем вообще в эту телегу полез? Отпустил же. С глаз убрал.

А теперь слежу за её приключениями. Жжёт внутри. Вены сводит.

Тушу сигарету, давлю её до фильтра, чтобы треснул пластик. Грудь будто забетонировали. Давит.

В дверь стучат, приоткрывается. Заглядывает Егор, с ухмылкой на пол-лица:

– Там походу твою проблему заберут. Всё решилось как нельзя лучше. Не лезем же?

Не отвечаю. Смотрю на монитор. На то, как девка сжалась ещё сильнее, как ладошкой обхватила живот.

– Или поедем? – хмыкает Егор, лениво опершись плечом о дверной косяк.

Проницательный, сука. Всегда раньше времени чует, когда меня начинает колбасить.

Я молчу. В глазах темнеет. На языке – вкус злости. Висит где-то на дёснах, металлический, как ржавчина от ствола.

Не мои проблемы.

Девка – просто обуза. Шумный хвост. Пиздецовый случай, к которому меня жизнь не готовила.

Моя дорога – товар, расчёт, контроль. Не бабьё спасать.

А внутри – свербит. Скребёт. Скре-е-ебёт, сука.

И вот бы мне взять и захлопнуть ноут. Захлопнуть – и всё. Погасить картинку, забыть, закурить ещё одну, переключиться на документы.

У меня, блядь, дела. Люди. Деньги.

Я не святой. Не спасатель.

И уж точно не долбоёб, чтоб вписываться в чужой замес без интереса.

Но…

В динамиках раздаётся её писк.

Блядь, девочка.

Ты же за своё спасение во всех позах отрабатывать будешь.

– Поехали, – рявкаю, поднимаясь.

Лавлов вдавливает меня в стену. Прям всем своим пыхтящим, прокуренным телом. Его лоб блестит от пота, глаза налиты кровью.

Стена за спиной неровная, краска колется в лопатки. Страх в очередной раз скручивает нервы.

Катька… Зараза ты, Катька. Ты же сказала: «обычная статья». Ты клялась, что «ничего острого». А в итоге накатала такое, что я сейчас окажусь похороненной под просроченной курицей.

Я не дышу. Смотрю на Лавлова и не понимаю, почему он орёт. Я – вообще при чём? Я ж не написала ни слова лжи!

Но он орёт, будто это я лично выгребла его просрочку и разбросала по детским тарелкам.

Но ведь всё правда. Ну ведь правда же! Там реально был таракан, и не маленький, а такой, которого на поводке можно водить. А мясо? Оно реально синело!

Я же не виновата, что у него там антисанитария, а клиенты – дети!

Я чувствую, как кожа покрывается мурашками. Лавлов всё ближе, всё громче.

Я не знаю, что делать. Бежать – некуда. Кричать – страшно. Эти амбалы за ним стоят, как големы на подзарядке, только и ждут, когда можно будет подойти и взять меня под белы рученьки.

Вот если подумать… Ну и зачем я вообще домой просилась? Там, в подвале у Самойлова, было нормально.

Не шик, конечно, но жить можно. Охранники, кстати, были вежливые. Йогой вот собиралась заняться, коврик нашли бы.

А тут? Дверь с ноги, в квартиру ворвались, как на облаву, и вот я стою, прижатая к обоям, которые я сама клеила. Ноль уважения к чужому труду!

– Послушайте, – я сглатываю, пытаясь не заикаться. – Я ведь ничего такого не делала. Вы мне вообще благодарны должны быть!

– Благодарен?! – взрывается Лавлов. – Ты охерела в край, писака недоделанная.

Я моргаю. И правда не понимаю. В смысле «охерела»? Я же полезное дело сделала! Нашла, указала, написала. Спасла от отравлений, между прочим!