Чтение онлайн

Жизнь, однако, показала, что содержание указанных понятий, в полном соответствии с основным законом диалектики, переходит при определенных условиях в свою противоположность. Безбрежный интернационализм в политике КПСС в конечном счете привел к краху Советского Союза и угрожает распадом России. Подъем национального самосознания российского народа становится необходимым условием возрождения нашего отечества. Надо также иметь в виду, что этническое и культурное разнообразие – главное богатство человечества. Мир был бы очень унылым, если бы все люди одинаково думали, говорили и действовали.

Сумма национальных культур, считают В.Н. Филиппов и В.Н. Гончаров, образует культуру всего человечества, но эта сумма интегрирована действительным творчески деятельностным вкладом каждой нации. «Во всей истории человечества, – пишут эти авторы, – трудно найти такое культурное сообщество, которое бы, как русский этнос, так старательно отражало в своих образах свою собственную природу и свое призвание на земле» [331, с. 123]. В его исторической миссии особая роль принадлежит великому и могучему русскому языку, который, не пренебрегая языками других народов, активно адаптируя их, укрепляется в своем богатстве и уникальности. Именно этот методологический принцип необходимо положить в основу исследований проблем гуманизации и гуманитаризации полиязыкового образовательного пространства современной России.

И права М.Н. Кокаревич, когда пишет: «Осознание доминированности принципа качественного своеобразия культур приводит к смене дискурса в соответствующих культурно-теоретических и других гуманитарных дисциплинах. Так, категория „общечеловеческих ценностей“ заменяется категорией „национального интереса“ как в политике, так и в политологии» [165, с. 46]. Однако чаще вместо вполне обоснованного и необходимого пересмотра теоретических положений и понятий преобладают огульное отрицание и претензии на открытия в духе утверждения глобализма в его американской версии.

В 90-е годы ХХ века, после того как «табу» на критику теоретических основ марксизма и, в частности, его социальной теории, в нашей стране было снято, научный подиум заполонила толпа доморощенных «опровергателей», главным образом, вчерашних догматизаторов марксистско-ленинской философии и политэкономии. Еще недавно любую новую мысль они клеймили как «ревизионистскую» и «антикоммунистическую», а ныне с особым пристрастием топчут и уничтожают все, что вчера раболепно провозглашали священным и непререкаемым. Некоторые из них принялись усердно пережевывать мысли западных ученых, выдавая их часто тривиальные, сомнительные и явно ошибочные суждения за образцы глубокомыслия и современной классики, а иногда, что гораздо хуже, за собственные мысли. Причем, если в советское время в большинстве случаев они подчеркивали к месту и не к месту, что опираются на труды классиков марксизма-ленинизма, то сегодня считают своим долгом демонстративно открещиваться от того, чему поучали вчера. Чуть ли не дежурными у этих «критиков» стали обвинения Маркса в антигуманизме.

Некоторые оппоненты, не мудрствуя лукаво, присоединяются к западным авторам феноменологического и так называемого эссенциалистского направлений, излагая без какого-либо критического анализа их концепции. Так, М.Н. Кокаревич выдвигает совершенно верный тезис: распределение по труду возможно при условии, если работник будет причастен к распределению результатов труда, что осуществимо, если человек является собственником средств производства. Однако при этом автор утверждает, что «первая стадия коммунистического общества, в котором реализуется принцип „от каждого по способностям, каждому по труду“ оказывается возможной при условии всеохватывающей частной (?) собственности на средства производства. Однако сущность частной (не путать с личной) собственности, как показали еще классики английской политэкономии, состоит в распоряжении чужой рабочей силой, присвоении результатов труда других людей. Поэтому „всеохватывающая“ частная собственность – нонсенс, т.е. невозможна по определению. Таковой может быть только общественная собственность.

Автор критикует Маркса и одновременно объявляет его своим единомышленником – «эссенциалистом» [165]. Обоснована ли заявка на столь фундаментальное открытие в истории философской мысли? «Эссенциальный» (от лат. еssentia – сущность) в философской терминологии означает существенный, относящийся к сущности, как противоположность «акцидентального», т.е. случайного, несущественного, второстепенного (от лат. aссidental – случайный). Однако слово «эссенциализм» для обозначения методологии, ориентированной на познание сущности вещей посредством их определений (дефиниций) без опоры на эмпирически проверяемые факты, ввел в понятийный аппарат философии Карл Поппер. Причем, эту методологию он считал одной из главных причин отсталости общественных наук [249, с. 65]. Карл Поппер прав постольку, поскольку труды гуманитариев, особенно философов и теоретиков педагогики, слишком часто строятся явно или неявно именно по такой методологии и состоят из бесплодных схоластических споров по поводу дефиниций, никого не интересующих, кроме узкого круга «посвященных». Познание на абстрактно-теоретическом уровне сущности наблюдаемых явлений, основанное на анализе чувственно воспринимаемых эмпирических фактов, выражает смысл любой научной деятельности как таковой. Если бы сущность и явление совпадали, вполне резонно отмечал К. Маркс, всякая наука была бы излишней. Следовательно, заявки на какую-то особую «эссенциалистскую» методологию научного исследования не имеют смысла даже по формальным основаниям. По большому счету жизнь подтверждает истинность всех кардинальных положений гуманистической философии и последовательно научной методологии диалектического и исторического материализма.

Многие гуманитарии, по-видимому, решив, что только контроль партийных чиновников мешал им в советской стране стать новыми классиками, уподобились детям, неожиданно вырвавшимся из-под надоевшей родительской опеки. Теперь они публикуют все, мало заботясь о доказательности своих утверждений. Сегодня читателям, особенно учащейся молодежи, бывает крайне трудно отличать в современной общественной науке истину от заблуждений и от преднамеренной дезинформации.

Глубокий и непрерывно нарастающий кризис гуманитарного знания имеет место не только в нашей стране, где государственная власть, сократив более чем в десять раз финансирование, последовательно ведет политику разрушения еще недавно лучшей в мире системы образования. Периодически проводимые реформы в системе образования никогда не доводятся до конца: реформа математического образования, которая началась в конце 60-х годов прошлого столетия и ничем хорошим не закончилась; обучение детей с шестилетнего возраста; реформы последнего десятилетия – переход на многоуровневую систему подготовки специалистов в системе высшего образования; пренебрежительное отношение к гуманитарным наукам (тенденция вытеснения из программ обучения студентов и аспирантов философии, культурологии); модернизация системы среднего образования; введение профильного обучения в средней школе при полном отсутствии его методического сопровождения (нет ни программ, ни учебников) и т.д.

Кризис гуманитарного знания носит всемирный характер, глубоко захватывая даже самые экономически благополучные страны, в которых бюджетные затраты на эту сферу в десятки раз больше, чем у нас, и непрерывно растут. Сегодняшняя ситуация в мире, считает главный научный сотрудник Института математики им. Стеклова академик В.И. Арнольд, сходна с историей эллинистической культуры, разрушенной римлянами, которых интересовал лишь конечный результат, полезный для военного дела, мореплавания и архитектуры. Американизация большинства стран, которая происходит сейчас, может привести к уничтожению науки и культуры современного человечества. Студентку Лиз, изучающую историю искусств в Гарварде, рассказывает академик, на уроке французского языка спросили, была ли она во Франции.

– Да, в Париже.

– Видела ли она собор Парижской богоматери?

– Да.

– Понравился ли он ей?

– Нет!

– Почему?

– Он такой старый, – ответила Лиз.

В современной Франции, равняющейся на американские стандарты, 20% новобранцев полностью неграмотны, не понимают письменных приказов начальства, а потому способны направить свои ракеты не в ту сторону. Такая ситуация – прямое следствие общего кризиса капиталистической миросистемы, по поводу которой выражает тревогу Дж. Сорос в своей нашумевшей книге, вышедшей в 1999 году.

Первым кандидатом на уничтожение сейчас, как и два тысячелетия назад, считает академик В.И. Арнольд, является математика. «Компьютерная революция, – пишет В.И. Арнольд, – позволяет заменить образованных рабов невежественными. Правительства всех стран начали исключать математические науки из программ средней школы. Руководство биологического факультета университета в Геттингене обратилось к математикам с просьбой прочесть студентам курс теории чисел. Математики, сначала озадаченные этим предложением, обнаружили, что под теорией чисел биологи понимали сложение простых дробей. Многие немецкие и американские студенты предпочитают складывать числители с числителями и знаменатели со знаменателями. Российское правительство пытается довести преподавание математики в средних школах до американских стандартов. Проект состоит в том, чтобы вдвое уменьшить число часов, отводимое на математику, а высвободившиеся часы использовать для обучения мальчиков коневодству, а девочек – макраме» [19].

Хорошо образованный человек, как справедливо считают С.В. Девятова и В.И. Купцов [111, с. 109], должен не только быть знающим профессионалом, но и решительно бороться против зла и насилия, утверждать в обществе подлинно человеческие отношения к другим людям, к плодам их труда, к природе. Данный подход можно назвать социально-философским, так как в основе его лежат духовно-нравственные ценности, приобщение к культуре – вопросы, традиционно решаемые философией.

В этом же русле исследует проблему В.Е. Шукшунов, подчеркивая, что образование должно не только давать человеку знания о мире, но и методологию преобразования этого мира. Отсюда необходимо в смысл понятия «фундаментализация образования» включать основные знания о человеке (человекознание) и обществе. Тогда и гуманитариям следует сделать шаг в сторону освоения общечеловеческих ценностей, накопленных в научно-технической сфере. С одной стороны, наиболее фундаментальные выводы в области естествознания имеют универсальную эвристическую ценность. Например, теорема неполноты в математике, принципы дополнительности и неопределенности, сформулированные в физике, многие понятия, разрабатываемые в теориях систем, информации, синергетики, приобрели общенаучное значение и существенно обогатили понятийный аппарат современных гуманитарных наук [360, с. 26–42]. С другой стороны, развитие гуманитарных дисциплин необходимо не только для преодоления мирового кризиса образования путем смены фундаментальных парадигм этой сферы, но и для того чтобы «обеспечить целостное осмысление философских оснований гуманизации естественнонаучного образования и формирование целостного образа Природы» [173, с. 6.].