Чтение онлайн

– Всем ты, Федя, хороший парень, только вот Бегебу зря оправдал…

Адмирал Касатонов краем уха уловил эту фразу, встал из-за стола, разумеется, и мы все повскакали, наполнил свой бокал и сказал:

– Должен вам сообщить, что оправдательный приговор по делу Бегебы обсуждался в самой высокой инстанции страны и был признан обоснованным, правильным. Верховный суд не случайно его утвердил, отклонив протест военной прокуратуры. Давайте еще раз поднимем тост за Федора Дмитриевича и пожелаем ему здоровья и успехов в дальнейшей службе на высоком посту по руководству работой военных трибуналов!

Так вот оно в чем дело-то: оказывается, копия приговора, отправленная в ЦК КПСС, была там изучена, и выработанная по ней позиция повлияла и на решение Военной коллегии, и на присвоение мне генеральского звания, и на назначение на вышестоящую должность.

Так завершились споры и пересуды по поводу оправдательного приговора по делу командира подводной лодки 641-го проекта Б-37 211-й бригады 4-й эскадры подводных лодок Северного флота капитана 2-го ранга Бегебы».

Перипетии суда над Бегебой весьма впечатляют, и надо было обладать поистине железным характером и непоколебимой верой в правильность своего решения, чтобы, не боясь гнева первых лиц страны, отстаивать свою точку зрения, как полковник юстиции Титов! Что ж, во все времена были смелые и честные люди, были честные и смелые судьи, не признающие конъюнктуры, а твердо стоящие на страже законности и человечности. 39

Противники инициатив выдающегося американского экономиста и политического деятеля Линдона Ларуша за справедливый мировой экономический порядок и научно-стратегическое сотрудничество затеяли против него судебные дела, в результате которых он отсидел тюремный срок 5 лет (1989-1994 гг.).

Бывший министр юстиции США Рамсей Кларк отметил, что дело Ларуша показало «куда больше фактов умышленного одурачивания и безнравственности обвинения с использованием полномочий федеральной власти, чем какой-либо другой инициированный правительством США судебный процесс, о котором я знаю».

Депутат Госдумы О. Нилов в весеннюю сессию (2014 года) намерен внести законопроект, приравнивающий «злонамеренные» преступления сотрудников силовых органов, при совершении которых были превышены служебные полномочия, к государственной измене. Высшей мерой наказания за преступления подобного рода, согласно документу, будет являться пожизненное лишение свободы. Как пишут некоторые издания, постановка вопроса пожалуй, верная, хотя и запоздалая. Однако уже сейчас из пояснений возникают сомнения в потенциальной эффективности законопроекта. Так, Нилов отмечает: «В данном случае мы имеем в виду не халатность или бездействие сотрудников правоохранительных органов, которые непредумышленны и могут явиться следствием различных не зависящих от человека причин».

Можно ли утверждать, что изложенные в настоящей статье проблемы будут предусмотрены в настоящем законопроекте? Вряд ли.

Можно ли утверждать вообще, что этот законопроект сегодня станет законом? Весьма сомнительно.

Главная проблема не в замедлении темпов развития страны, которого не существует, а в нелепости нескончаемого потока плохо продуманных реформ, проведение которых превращается в некий миф о развитии России. Удручающим подтверждением тому служат инициативы теперь уже бывшего министра образования и науки Ливанова по реформированию Академии наук и все системы научного развития. И то и другое ныне на грани краха. Научное сообщество разрушено. И это в тот момент, когда стране необходим экономический рывок, чтобы оторваться от дна кризиса, где страна находится на протяжении последних восьми лет. Не хочется оглашать возникающую уверенность, что происходящее не случайно, в системе управления страной есть силы, олицетворяющие осознанное разрушение достижений советского прошлого, выдающейся науки, лучших в мире здравоохранения и образования. Крах этих составляющих, сделавших страну великой и неповторимой, не может быть случайностью.

В следственной практике органов внутренних дел в течение длительного периода времени существуют системные проблемы, связанные с рассмотрением материалов о дорожно-транспортных происшествиях. Эти сегодняшние проблемы и особенности проведения проверок и расследования уголовных дел о дорожных происшествиях существенно нарушают права и законные интересы участников досудебного производства, подрывают веру граждан в правосудие и справедливое применение закона.

Следователь по делам о ДТП в прошлом, ныне федеральный судья Подольского городского суда Московской области, утверждает, что более двадцати лет назад он прекращал 50 % дел из общего числа им возбужденных. Именно в ходе расследования и в рамках уголовного дела он объективно устанавливал обстоятельства, подлежащие доказыванию; в соответствии с требованиями УПК получал технические данные, которые предоставлял эксперту-автотехнику в качестве исходных; в установленном законом порядке проводил следственную и экспертную проверку обстоятельств дорожно-транспортной ситуации и дорожного происшествия, давал надлежащую правовую (юридическую) оценку, после чего принимал законное и обоснованное процессуальное решение.

Однако в последние годы решения о возбуждении уголовных дел в установленном законом порядке при наличии малейших сомнений в их дальнейшей судебной перспективе не принимаются, в связи с чем отчетные показатели служебной деятельности следственных подразделений значительно улучшились.

Эта практика как «положительная» и «достойная применения на местах» получила почему-то широкое распространение в областных и краевых управлениях Министерства внутренних дел Российской Федерации.

В производстве дознания полка ДПС «Южный» ГИБДД Московской области находился материал, по которому 10 раз выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, а на 11-й раз уголовное дело все-таки было возбуждено.

Таким образом, имеются все основания полагать, что недопустимые процессуальные выводы по материалу о ДТП основываются на недостоверных исходных данных, представленных эксперту-автотехнику, полученных ненадлежащими должностными лицами вне рамок уголовного дела незаконным путем.

Должностные лица правоприменения забывают, что «оценка доказательств – это непрерывный процесс, осуществляемый на всех этапах расследования. Подход же прокурора к собранным доказательствам должен быть объективным, непредвзятым и не зависящим от чьего-либо влияния, основанным на внутреннем убеждении.

Допустимыми признаются доказательства, которые законом разрешено использовать как источник фактических данных по уголовному делу (ст.74 УПК) и которые были получены и закреплены в соответствии с нормами УПК. Таким образом, необходимым условием является соответствие формы и содержания доказательства установленным требованиям закона». 42

Допустимость – это не только «признанная законодателем пригодность данного источника служить средством процессуального доказывания» 43 , но и его соответствие требованиям процессуального закона относительно источника, условий и способов получения и процессуального закрепления фактических данных 44 , которая включает четыре критерия: легитимный субъект, уполномоченный проводить процессуальные действия по сбору доказательств; достоверный источник фактических данных; надлежащее процессуальное действие, определенное в законе; законодательно закрепленный процессуальный порядок проведения каждого процессуального действия.