Чтение онлайн

Услышав его оперативный псевдоним, произнесенный вслух его же устами, она содрогнулась. Так он и правда был одним из них. Не просто связанным, а прямым участником этого ада.

— Зачем ты пришел? — прошептала она, и ее голос прозвучал хрипло. — Чтобы извиниться? Слишком поздно для извинений, Артем. Слишком.

— Чтобы предупредить тебя! — он сделал резкий шаг к ней, и она инстинктивно отпрянула, прислонившись к стене. — Они не шутят, Анна! Ты не понимаешь, с кем имеешь дело! Орлов... Орлов... он не позволит тебе выйти из-под контроля. Никогда. Ты для него не человек. Ты — актив. Очень ценный, очень хрупкий и очень опасный актив. И если он почувствует, что ты выходишь из повиновения, что твой дар становится неуправляемым или, что еще хуже, направляется против них...

— Что? Что он сделает? — ее собственный шепот стал едва слышным.

— Он заберет у тебя сына, Анна! — выдохнул Артем, и в его широко раскрытых глазах стоял неподдельный, несимулированный ужас. — Он использует Егора, как козырь, чтобы ты пела для него, как та самая сирена! Делала бы то, что он прикажет! Или... или просто изолирует тебя. В такое место, откуда не возвращаются. Какую-нибудь «лабораторию» за колючей проволокой. Я слышал разговоры на эту тему. Ты для них либо инструмент, либо угроза. Третьего не дано. И если ты перестанешь быть удобным инструментом...

Слова Артема падали, как удары молота по наковальне, подтверждая ее самые страшные, самые потаенные кошмары. Но почему? Почему он, предатель, вдруг решил предупредить свою жертву? В чем его интерес?

— Почему ты мне все это рассказываешь? — спросила она, вглядываясь в его изможденное лицо, пытаясь найти в нем ложь. — Разве ты не один из них? Разве твоя верность не присяге?

— Я был! — в его голосе послышались слезы, и он с силой сглотнул. — Я был молодым, глупым, амбициозным идиотом, который верил, что служит великой цели, какой-то высшей справедливости. Контроль над хаосом, стабильность, национальная безопасность... все эти громкие слова. А на деле... на деле это просто грязь, ложь и манипуляции. Но потом... потом я встретил тебя. И мое задание... наблюдать за тобой, втереться в доверие... оно перестало быть просто заданием. Я влюбился в тебя. По-настоящему. Глупо, по-детски, безрассудно.

Он говорил это с такой горькой, неприкрытой страстью, что ей стало не по себе, стало жаль его и одновременно противно.

— Когда Орлов узнал, что я вышел из-под контроля, что мои чувства к тебе настоящие, а не часть легенды... он отстранил меня от операции. Обозвал «ненадежным». Заменил на «Вулкана». На Максима. А потом... потом он подсунул мне Ольгу. Я думал, это шанс начать все заново, забыть тебя. А это был просто еще один способ меня уничтожить, добить, сделать окончательно сломленным и послушным. И теперь... теперь я для них никто. Отстой. Неудачник. Но ты... ты все еще в игре. Ты на передовой. И я не могу... я не могу просто сидеть и смотреть, как они сломают и тебя. Потому что... потому что я до сих пор люблю тебя. И я знаю, что не заслуживаю ни прощения, ни снисхождения. Но я не могу молчать. Не могу.

Он стоял перед ней, сломленный, жалкий, раздавленный системой, которую когда-то боготворил. Но в его глазах, на дне этой тоски, горел последний огонек чего-то настоящего, какой-то искренности, пусть и запоздалой. Ее дар, та самая внутренняя чувствительность, которую она так старательно развивала, тихо, но уверенно подсказывала ей: он говорит правду. Горькую, неудобную, опасную, но правду.

Анна молчала, переваривая его слова, как глотки самого горького лекарства. Картина врага оказалась сложнее, чем она думала. Орлов — бездушный паук в центре паутины. Максим — идеальный солдат, застрявший между долгом и... и чем? А Артем... предатель, который пожалел о содеянном и пытался искупить вину, пусть и таким запоздалым и нелепым способом.

— Что мне делать? — спросила она, и ее голос прозвучал беспомощно, по-детски. Впервые за долгое время она позволила себе эту слабость.

— Беги, — прошептал он, наклонясь к ней. — Пока не поздно. Возьми сына и исчезни. Сотрись. У меня есть деньги... не все Ольга успела забрать. Я могу помочь. Дам наличные, подскажу каналы...

— Нет, — резко, почти отрывисто ответила она. — Бегство — это первое, что они от меня ожидают. Они просчитали все маршруты, все варианты. У них на нас всех досье толщиной с телефонную книгу. Они найдут нас. И тогда Егорке точно не поздоровится. Они используют его против меня, и я буду плясать под их дудку до конца жизни.

— Тогда... тогда играй, — он посмотрел на нее с новым, неожиданным уважением. — Играй по их правилам. Но будь умнее их. На два шага впереди. Ты сильнее, чем кажешься, Анна. Я это всегда знал. Я чувствовал это в тебе какую-то сталь. Максим... он не монстр. Он просто солдат, воспитанный системой. Но он выбрал свою сторону. Помни это. Не доверяй ему. Ни на секунду.

В этот момент раздался четкий, властный звук ключа в замке. Они оба вздрогнули, как преступники на месте преступления. Дверь плавно открылась, и на пороге, заслонив собой серый свет подъезда, появился Максим.

Картина, которая предстала его глазам, была более чем красноречивой: его жена и его бывший коллега, стоящие в тесной прихожей в паре шагов друг от друга, с бледными, взволнованными лицами, в воздухе витала напряженная, густая тишина только что прерванного важного разговора.

На лице Максима не дрогнул ни один мускул, он не изменился в лице. Но атмосфера в прихожей мгновенно сгустилась, стала тяжелой и ледяной, будто включили мощный кондиционер. Его серые глаза, холодные и чистые, как горный лед, медленно, с невероятным самообладанием перевели взгляд с Артема на Анну.

— Артем, — произнес он ровным, абсолютно безразличным, почти бюрократическим тоном. — Каким ветром занесло? Думал, ты в более теплых краях.

Артем выпрямился, стараясь вернуть себе хоть тень былой бравады и уверенности, но получалось это плохо.—Максим. Я... заходил по старой памяти. Хотел извиниться перед Анной. За все.

— Извинения приняты? — Максим посмотрел на Анну, и его взгляд был подобен сканеру, считывающему малейшую микромимику.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

— Тогда, думаю, на этом миссия выполнена, — Максим отступил от двери, делая элегантный жест рукой, приглашающий выйти. Его жест был безупречно вежливым, но не допускающим ни малейших возражений. Это был приказ, облаченный в форму учтивости.

Артем бросил на Анну последний, полный немого отчаяния и предупреждения взгляд и, понурив голову, вышел в подъезд. Максим мягко, но твердо закрыл за ним дверь. Тихий, но окончательный щелчок замка прозвучал для Анны как приговор.

Он повернулся к ней. Молчание затягивалось, становясь невыносимым, давящим. Он снял пальто, аккуратно повесил его на вешалку, его движения были выверенными и спокойными, что пугало еще больше.

— Он тебе все рассказал? — наконец спросил Максим. Его голос был тихим, но в каждой ноте слышалась закаленная сталь.

И тут в Анне что-то прорвалось. Все ее страхи, вся накопленная за месяцы боль, вся ярость от осознания собственного унижения вырвались наружу, сметая осторожность и расчет.—Что именно, Максим? — ее голос зазвенел, сорвавшись на высокую, истеричную ноту. — Что я — объект «Сирена»? Что ты — агент «Вулкан»? Что мой сын, наш сын — всего лишь рычаг давления? Что ты все это время лгал мне? Притворялся, что любишь меня? Что наша семья, наш брак, наша общая жизнь — это просто... задание? Операция? Отчет для твоего драгоценного начальства?