Чтение онлайн

Наконец, за дверью послышался отдаленный, нарастающий рокот мотора. Все в доме замерли, как по команде. Звук приближался, стал глуше — машина свернула на их дорогу. Алиса, не говоря ни слова, бесшумно подошла к неприметной дверце в стене, замаскированной под книжный шкаф, открыла ее, достала оттуда компактный пистолет и так же бесшумно скрылась в темном коридоре, ведущем, как поняла Анна, к черному выходу. Елена встала с кресла, ее поза стала напряженной, готовой к броску. Светлана закрыла глаза, ее пальцы сжали медальон на груди.

Анна схватила Егорку, прижала его к себе и отступила в самый темный угол за массивной печью, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всем доме. Егорка, почувствовав всеобщий ужас, расплакался.

Прошла вечность. Послышались шаги на крыльце — тяжелые, уверенные. Затем — три четких, отстукиваемых костяшками пальцев стука. Пауза. И еще два. Условный сигнал. Алиса вернулась из коридора, ее лицо было непроницаемым. Она кивнула Елене. Та, не сводя глаз с двери, подошла и с силой отодвинула тяжелый, металлический засов.

Дверь распахнулась, впустив внутрь клубящийся морозный пар. В дверном проеме, засыпанный снегом, стоял Максим. Он был бледен, как полотно, под левым глазом красовался свежий, багровый синяк, а его темная куртка была порвана на плече, и из-под разрыва виднелась темная ткань водолазки. Он тяжело дышал, пар вырывался из его легких белыми клубами. Но он стоял прямо, плечи расправлены, и в его глазах, уставших, но ясных, горел знакомый, стальной огонь.

— Папа! — Егорка вырвался из оцепенения и бросился к отцу, забыв про страх.

Максим наклонился, подхватил его на руки, прижал к своей холодной, пропахшей дымом и морозом груди, и его лицо на мгновение исказилось гримасой боли, облегчения и такой нежности, что у Анны перехватило дыхание. Он переступил порог, и дверь с глухим стуком захлопнулась за ним, снова отсекая их от враждебного мира.

— Все чисто, — сказал он хрипло, обращаясь ко всем собравшимся, но его взгляд нашел и удержал взгляд Анны. — Следов за мной нет. Я запутал их. Но они уже подняли все свои ресурсы. Орлов в ярости. Объявлен внутренний розыск.

Анна стояла, не в силах пошевелиться, прислонившись спиной к шершавому бревну стены. Она видела его — живого, настоящего, здесь. И все смешалось в ней в один клубок — дикое, всепоглощающее облегчение, щемящая боль от его синяка, старая, едкая ярость за все пережитые унижения, горькое недоверие и — предательски — остатки той самой, глубокой, неистребимой любви, что когда-то была основой ее мира.

Первой нарушила напряженное молчание Елена. Она подошла к Максиму вплотную, ее взгляд был холодным и острым, как ледяная сосулька.—Агент «Вулкан». Наконец-то. Добро пожаловать в логово тех, кого ты так долго и старательно держал на поводке. Интересное совпадение, не находишь?

Максим медленно, не отпуская Егорку, который вцепился в него мертвой хваткой, поставил сына на пол и встретил ее взгляд. Он не отводил глаз.—Елена Преображенская. Я не собираюсь оправдывать свои прошлые действия. Они были такими, какими были. Но сейчас я здесь не как агент «Вулкан». Я здесь как муж Анны и отец ее ребенка. И как человек, который хочет исправить то, что еще можно исправить.

— И почему мы должны тебе верить? — в разговор вступила Светлана. Она стояла чуть поодаль, ее пальцы перебирали сушеные листья мяты, будто читая по ним, как по книге. — Твоя нить к Анне... она до сих пор перекручена, спутана и полна теней. Ты принес сюда не только себя. Ты принес сюда опасность. И страх.

— Я принес сюда информацию, — ответил Максим, и его голос зазвучал тверже. Он снял порванную куртку, под ней оказалась обычная темная водолазка, на плече проступало темное пятно — либо грязь, либо кровь. — И свою верность. Орлов уже отдал приказ о розыске Анны как «нестабильного, вышедшего из-под контроля актива, представляющего потенциальную угрозу национальной безопасности». В дело вовлечены не только внутренние отделы, но и часть армейских аналитиков. Они будут искать вас по всем каналам — финансовым, цифровым, человеческим. Но у меня есть данные. Полные базы уличного наблюдения, протоколы прослушки, слабые места в их собственной системе. И я знаю, как они думают. Я знаю алгоритмы их действий.

Алиса, все еще держа пистолет в руке, но опустив его вдоль бедра, внимательно, как хищник, смотрела на него.—И ты готов сдать свою же организацию? Передать все ее секреты? Стать перебежчиком?

— Я готов защищать свою семью, — четко, без тени сомнения, ответил Максим. — Эта организация перестала служить интересам страны и людей, когда начала видеть в одаренных личностях всего лишь инструменты, а в своих агентах — бездушные винтики. Анна — не инструмент. И вы — тоже. Вы — люди. Со своими судьбами, болью и правом на свободу.

В зале повисла напряженная, звенящая пауза, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в печи и тяжелым дыханием Максима. Анна наблюдала за этим противостоянием, чувствуя, как ее разрывает на части. Она понимала, чувствовала каждой клеткой обоснованное недоверие Елены и Светланы. Этот человек годами обманывал их, был частью системы, сломавшей их жизни. Но она также видела, видела не глазами, а каким-то внутренним зрением, искреннюю боль и решимость в его глазах. Ее дар, тот внутренний компас, который она научилась слушать и которому доверяла, тихо, но настойчиво твердил: он говорит правду. Его нить, как сказала бы Светлана, может, и была спутана, но она не была оборвана и не вела в пропасть.

— Хватит, — тихо, но очень четко сказала она. Все взгляды, как по команде, устремились на нее. — Он здесь. И он рисковал всем — своей жизнью, своим прошлым, всем, что у него было, — чтобы быть здесь. Чтобы быть с нами. Это должно что-то значить. Это должно что-то решать.

Она сделала шаг вперед, выйдя из тени, и подошла к Максиму, остановившись в шаге от него. Она смотрела на его лицо, на синяк под глазом, на усталые морщины у рта.—Твой синяк? Порванная куртка? Что случилось?

— Небольшая стычка с Виктором на выходе из вентиляционной шахты, — он усмехнулся, и уголок его губ дернулся от боли. — Он оказался проворнее, чем я думал. Попытался меня задержать. Не вышло. Но он передал, что Орлов лично возглавил операцию по нашему розыску. Это очень плохие новости. Он никогда раньше не опускался до оперативной работы. Хорошая новость в том, что он не стал поднимать тревогу на весь город и привлекать МВД. Пока. Он хочет решить все тихо, в рамках своей вотчины. Значит, у нас есть небольшое окно. Возможно, дня три-четыре.

Анна кивнула, переваривая информацию. Она повернулась к остальным, к своим сестрам, к Алисе.—Мы должны работать вместе. Все вместе. Иначе мы проиграем. Мы не можем позволить себе роскошь недоверия сейчас. Он — наше главное преимущество. Он знает врага.

Елена тяжело, с сопротивлением, вздохнула и отступила на шаг, скрестив руки на груди.—Ладно. Пока. Ради общей цели. Но первый же подозрительный шаг, одно неверное слово... — она не договорила, но смысл повис в воздухе, тяжелый и недвусмысленный.