Чтение онлайн

Лира хмыкает, вытягивая ноги:

— Ты говоришь, что тебе страшно, но звучит так, будто ты злишься, — она поднимается и заглядывает наверх, на мою койку. — Мара, ты уже перестала бороться со связью. Теперь ты просто боишься признаться, что хочешь её.

Слова срываются прежде, чем я успеваю их остановить:

— У меня никогда и не было выбора, — голос звучит слишком окончательно. Слишком уверенно.

Лира не моргает.

Я резко выдыхаю, снова прижимая руку к груди. Туда, где я это чувствовала. Чувствовала его.

— Это реально, Лира. И окончательно. Не думаю, что кто-либо из нас вообще может это развязать, даже если бы захотел. Я всё повторяла себе, что у меня не было выбора. Что всё просто случилось со мной. А теперь… думаю, правда ещё хуже.

Я запинаюсь, прикусывая губу.

— Потому что, может быть, выбор есть. Может, он всё ещё есть. И я просто не знаю, что с этим делать.

Я снова дёргаю пальцами волосы. Пытаюсь дышать.

Лира молчит несколько долгих секунд, и я уже почти думаю, что она уснула. Или сейчас разнесёт меня так, как умеет только Лира.

— Ты боишься не связи, Мара. Ты боишься того, что он говорил серьёзно. Что он действительно хочет тебя. Потому что это значит — выбрать его в ответ. А боги упаси, чтобы ты распахнула сердце настолько, чтобы тебя можно было выбрать.

Лира откидывается на спинку своей койки, перекидывая кинжал из руки в руку:

— Так что ты собираешься с этим сделать?

Я моргаю, сбитая с толку тем, насколько просто звучит этот вопрос. Вжимаю пальцы в одеяло под собой. Позволяю тяжести всего этого осесть. Потом тихо говорю:

— Пожалуй, я разберусь, что это для меня значит.

Лира один раз кивает. Этого ей достаточно.

Небо затянуто серым, и воздух режуще прохладный для этого времени года. На тренировочной площадке всё в движении: солдаты тянутся, спаррингуют, кричат.

Я вваливаюсь в отработку приёмов с Ярриком и Лирой. Нога срывается, шаги сбиваются. Когда пытаюсь вызвать пламя, оно лишь слабо вспыхивает в ладони и гаснет.

Всезнающий взгляд Валена прожигает мне спину. Когда это случается снова, когда пламя в третий раз гаснет, его голос прорезает шум:

— Достаточно.

Я напрягаюсь. Разворачиваюсь к нему, тяжело дыша, с гудящими от усталости руками:

— Я могу продолжать.

Он изучает меня:

— Нет, не можешь.

— Со мной всё в порядке.

— Ты рассеяна, — голос у него спокойный, но под ним слышен стальной оттенок.

— Я…

— Ты тренируешься, чтобы владеть силой, которой не обладал никто за всю историю этого мира, — говорит Вален, делая шаг ближе. — А сейчас ты ничем не владеешь. Ты дёргаешься. Ты ходячая помеха.

Его серебристо-голубые глаза впиваются в мои:

— Решай, Амара. То, что происходит между тобой и Тэйном, стоит того, чтобы рисковать всем?

У меня сводит желудок. Потому что речь не о чувствах. Речь о контроле. И о том, что никакого контроля у меня нет.

— Ты боишься, — Вален прищуривает глаза.

— И что, если да? — резко выдыхаю я, горло сжимается.

— Тогда давай это используем, — Вален невозмутимо смотрит на меня.

Он указывает на пространство вокруг.

— Ты чувствуешь, насколько твоя магия сейчас рвётся в стороны? Это не сила. Это страх. А теперь заземлись. Сконцентрируйся.

Пульс колотится. Магия гудит неровно, рвано, неправильно. Пламя мерцает в ладонях нестабильно. За спиной шевелится воздух. Вода прилипает к кончикам пальцев. Земля под сапогами кажется рыхлой, чужой.

Без равновесия.

Потому что без равновесия именно я

— Хочешь узнать самый быстрый способ потерять контроль? — голос у него всё так же спокоен, но теперь острее. Режет.

— Просвети, — тяжело вздыхаю я.

Он делает шаг ближе:

— Эмоции без дисциплины. Амара, ты самый сильный стихийник и проводник силы из всех, о ком мне доводилось читать и слышать.

Глаза начинают предательски щипать, но я моргаю, прогоняя слёзы обратно.

А потом его голос твердеет:

— И сила ничего не значит, если ты не можешь её удержать.

Его слова ударяют сильно. Слишком сильно. Потому что я знаю, что он прав.

Каждый раз, когда я сражаюсь, Стихии больше не ждут моих команд. Они реагируют.

На злость. На тоску. На страх.

На Тэйна.

Когда он смотрит на меня так, будто я что-то значу. Когда я ловлю себя на том, что скучаю. Когда вру себе, что дело только в стратегии, магии или войне, моя сила отвечает раньше меня. Огонь вспыхивает ярче. Ветер режет острее. Вода поднимается, даже когда я её не зову.

Рука Валена едва дёргается — и, прежде чем я успеваю подготовиться, сила обрушивается на меня. Я отшатываюсь, хмурясь.

— Какого хрена это было?

— А теперь покажи мне свой контроль, — он скрещивает руки.

— Ладно, — я сжимаю зубы.

Тянусь к ветру, зову его вперёд, пытаюсь придать ему форму, чтобы ударить в ответ. Но он приходит слишком быстро. Слишком яростно. Слишком остро.

Вален легко уклоняется. Но глаза его прищуриваются.

— Ты не можешь позволить этому управлять тобой, Амара.

— А если я не смогу это остановить? — выдыхаю через нос, кулаки сжимаются.

— Тогда ты станешь рабыней этого, — его взгляд становится жёстче.

Его слова почти распарывают меня изнутри.

Речь не только о Тэйне.

О войне. О пророчестве. О тех, кто ждёт, когда я буду готова.

О тех, кто умрёт, если я не буду.

Грудь сдавливает.

Потому что я так и не разобралась, как отделить то, что я чувствую, от того, чем владею. Потому что сейчас граница между этим стёрта. И если я её не верну, Вален прав.

Я стану обузой.

И мы потеряем не только войну. Мы отдадим всё тому мраку, который ждёт, чтобы нас сожрать.

Поэтому я делаю то, что всегда делаю, когда боюсь развалиться на части: начинаю заново. По одной Стихии. Пока они не начнут слушаться.

Пока не начну слушаться я.

Я просыпаюсь ещё до рассвета. Ещё до огней и шума. Воздух прохладный, небо только-только начинает светлеть. Быстро переодеваюсь и выхожу из казармы. Я не знаю, куда иду — только то, что мне нужно двигаться. Мысли не перестают ходить по кругу. Связь. Пророчество. Тэйн.