Чтение онлайн

И я знаю, что Тэйн чувствует это тоже. Его дыхание замедляется. Захват ослабевает, он не отпускает меня, но уже не цепляется так, будто может рассыпаться.

Я целую его еще раз в макушку, затем поднимаю взгляд.

Вален смотрит на нас. Его глаза блестят от слёз, хотя ни одна из них так и не скатывается. Челюсть сжата, он прокручивает внутри себя слишком многое для слов. Он молчит.

И тут меня накрывает — он никогда не видел Тэйна таким. Не таким. Военачальник, обнажённый до живого, рыдающий в чьих-то объятиях. В моих.

И это разрывает его изнутри.

Я вижу это в том, как он моргает слишком медленно, в том, как снова напрягается линия челюсти. Будто тяжесть этого момента вдавливается и в него тоже. Но есть и ещё кое-что. Тихое одобрение в его лице. Смягчение под слоем горя. Как будто он давно ждал этого — чтобы Тэйн позволил себе чувствовать, позволил себе быть в чьих-то руках.

Потом рот Валена приоткрывается. Я смотрю на него, потрясённая, потому что никогда ещё не видела, чтобы мой наставник был чему-то по-настоящему удивлён. Он не произносит ни слова, только с широко раскрытыми глазами указывает вверх, поверх меня.

Я поднимаю взгляд и над моей головой парят и сверкают капли воды, разбрасывая солнечный свет осколками цвета по книжным полкам, словно сама комната плачет светом. И всё, о чём я могу думать, глядя на них с изумлением, — они как слёзы, готовые сорваться. Моя магия снова откликнулась на мои эмоции.

Связь между нами гудит низко, словно и она узнаёт это освобождение. Капли дрожат в воздухе в том же ритме, повиснув между нами как доказательство.

Взгляд Тэйна поднимается вверх, цепляясь за свет капель, зависших над нами. Его дыхание задерживается, всего на мгновение, будто это зрелище вновь разбирает его по частям. Я провожу пальцами по его щеке, стирая слёзы. Одной мыслью я заставляю капли исчезнуть.

Глаза Тэйна опускаются, встречаясь с моими, его дыхание начинает выравниваться. Дрожь утихает. Руки ослабевают не от отстранения, а от облегчения. Он чуть отстраняется. Ровно настолько, чтобы поднять голову и провести ладонью по лицу.

Жест выходит неуклюжим. Почти мальчишеским. И во мне что-то раскрывается, мягкое и до боли нежное.

— Чёрт, — выдыхает он, наполовину смеясь, наполовину вздыхая.

Голос у него сорван, будто он всё ещё пытается его отыскать.

— Прости, — бормочет он, поднимая на меня взгляд. — Я не понимал, что всё это… так туго скручено. Как огромный узел.

У меня всё ещё нет слов. Ни для всего, что он рассказал. Ни для всего, чему наконец позволил сойти с плеч. Так что я просто улыбаюсь мягко и снова запускаю пальцы в его волосы. Медленно.

Я здесь, — говорит это движение. Я никуда не уйду.

Тэйн шевелится, тянется через мои колени, чтобы взять стакан со стола. Откидывает голову и осушает его одним длинным глотком. Затем резко выдыхает ртом так, будто этот воздух ждал выхода многие годы. Он ставит пустой стакан обратно, с мягким звоном.

Я сдвигаюсь, собираясь подняться. Но его руки крепче сжимают меня. Опускаю взгляд на него. В его глазах — без защиты, оголённых — молчаливая просьба остаться.

И я остаюсь.

Связь между нами гудит. Теперь ровно. Как второе сердце, бьющееся где-то под рёбрами.

Тэйн кладёт одну ладонь мне на колено. Другая остаётся у меня на спине, удерживая меня на месте, пока я приваливаюсь к нему. Всё во мне словно перестроилось, и я нахожу утешение в его прикосновении так же, как он — в моём.

И тут — дзинь. Я бросаю взгляд влево. По ту сторону столика Вален ставит свой стакан, тоже пустой. Он выдыхает долго и низко, выдох звучит не столь удивлённо, сколько задумчиво.

— Что ж, — произносит он сухо, но ровно, — этого я никак не ожидал.

Он складывает руки домиком под подбородком, локти легко опираются на подлокотники кресла. Но его глаза — эти серебристо-голубые глаза — смотрят не на Тэйна и не на меня.

Его взгляд не останавливается ни на ком из нас. Он устремлён чуть дальше, на стену за нашими спинами или, возможно, ещё дальше. Словно он смотрит сквозь комнату. Сквозь время.

Сначала Вален молчит. И я не тороплю его. Я чувствую это в воздухе, он уже перебирает в уме каждую историю, которую читал, каждую утраченную запись, каждый шёпот слухов. Ищет, что делать дальше.

Большой палец Тэйна рассеянно проводит по ткани моих брюк у колена. Небольшое движение. Ровное. Успокаивающее. И всё же… я ловлю себя на том, что затаиваю дыхание.

Я смотрю на лицо Валена. На то, как его серебристо-голубые глаза сужаются, не от замешательства, а от сосредоточенности. Он идёт по какой-то невидимой нити. По той, что видит только он.

Может быть, он видел что-то в древних текстах. Какой-то способ снять проклятие. Остановить его, прежде чем оно заберёт ещё больше, чем уже забрало.

Я цепляюсь за эту мысль.

Спустя вечность Вален говорит. Его голос разрезает тишину, как первая рябь по неподвижной воде.

— Нам нужно вернуться в столицу.

Слова ложатся с тихой окончательностью. Будто пока он блуждал в своих мыслях, что-то наконец щёлкнуло на место, и теперь путь вперёд ясен.

Я выпрямляюсь на коленях Тэйна. Сердце начинает биться быстрее, сильнее, врезаясь в хрупкое спокойствие.

Солнце клонится к закату. Длинные тени тянутся по полу, окрашивая потёртый камень и видавший виды стол ускользающим золотом. Мой желудок тихо урчит, нарушая тишину. Я заливаюсь румянцем, но никто ничего не говорит.

И тут до меня доходит: в столовой уже давно пора ужинать. Мы сидим здесь очень долго, и тяжесть всего сказанного между нами так натянула время, что оно словно истончилось. Внешний мир продолжал двигаться.

А внутри этой комнаты теперь не осталось ничего по-прежнему.

— Архивы, — продолжает Вален, его голос теперь ровнее, в нём звучит принятая решимость. — Ответы должны быть там. У меня есть некоторые ранние догадки насчёт того, чем на самом деле является проклятие… что на самом деле охранял Клан Тени…

Он тяжело выдыхает. Проводит рукой по лицу, усталость тянет его черты вниз.

— Там мы это и найдём. И нам нужно отправляться. Немедленно.

Тэйн качает головой, челюсть сжата.

— Это слишком опасно, Вален. Не зря поколения моей семьи прятали это. Мы не знаем, кому можно доверять. Даже сам поиск ответов может привлечь чьё-то внимание. Если кто-то узнает… это может означать смерть для моей семьи.