Чтение онлайн

Но теперь, с Амарой, свернувшейся у меня на груди, дышащей мягко и ровно, я понимаю правду. Я никогда не переставал этого хотеть.

Я просто разучился надеяться на это.

Я прижимаюсь к ней ближе, моя ладонь лениво скользит по её позвоночнику, и я думаю о том, когда она завладела моим сердцем. Задолго до того, как я это понял.

Это был тот поцелуй, который она подарила мне сразу после заключения связи с Кэлрикс, — поцелуй, будто удар молнии? Он почти вытянул из меня правду. Почти заставил признаться в том, что я чувствовал всё это время, пусть только в поцелуе.

Или тогда, когда она смотрела на меня с такой виной в глазах, в тот день, когда её Стихийная магия слилась во время спарринга и она ранила меня? После она смотрела на меня так, будто не могла вынести того, что сделала.

Или в ту ночь, когда я провожал её после ужина со знатью, и она доверилась мне, даже когда я сам себе не доверял?

Или, когда она уничтожила призрака Горганта — яростная, ослепительная — и потом улыбнулась мне так, будто важен был только я один?

Возможно.

Возможно, всё это вместе.

Но если быть по-настоящему честным… жестоко, без пощады честным… Это был день, когда я впервые её увидел. Она стояла одна среди обломков после своего Стихийного взрыва. В окружении страха и разрушения. Лицо открытое. Обнажённое.

Напуганная — и всё равно такая, чёрт возьми, неукротимая.

Красивая так, что это не имело почти ничего общего с чертами её лица и всё — с тем огнём, что горит внутри неё. С огнём, который до сих пор отказывается гаснуть.

Она получила моё сердце уже тогда. Задолго до того, как я это осознал, задолго до того, как осмелился хоть на тень надежды.

— Ты даже не знаешь, чем я был бы готов пожертвовать ради тебя.

Я медленно вдыхаю.

— Всё, Амара, родная. Я отдал бы тебе всё… если бы мог.

Но я не могу.

Потому что я больше не принадлежу себе. Я человек, связанный судьбой, которая однажды отнимет меня у неё. И я не знаю, переживу ли это.

Стоит мне закрыть глаза и я вижу их: тени, клубящиеся, пожирающие. И, боги, что, если однажды от меня останутся только они?

Связь вспыхивает раз — остро, болезненно, — будто чувствует мой самый страшный страх. Амара чуть шевелится у меня в объятиях, её дыхание на миг сбивается, потом снова выравнивается.

И всё же я не могу перестать к ней прикасаться. Потому что она настоящая, она здесь, в моей постели. Она — единственное, что удерживает меня в этом мире, когда всё остальное ускользает.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

Сразу же в груди тяжело оседает чувство вины, как кусок железа. У меня нет права любить её. Нет права забирать у неё жизнь, привязывая её к этому проклятию. Но я слабый мужчина, полностью очарованный её духом.

Связь снова вспыхивает острой, электрической нотой, словно хочет, чтобы она услышала то, что я способен открыть только угасающей темноте. Она шевелится, тихий шёпот срывается с её губ, тёплый у меня на груди.

Я замираю.

Её ресницы дрожат, пальцы слабо шевелятся там, где лежат на моих рёбрах. Она не бодрствует, но и не полностью спит.

Сердце моё бешено колотится.

Слышала ли она меня?

Я остаюсь неподвижным, едва дыша. Потом медленный вдох, тихий выдох. Она снова устраивается у меня на груди, уходя глубже в сон. Ничего не осознавая. Я выдыхаю дрожащим дыханием, пальцы на её спине сжимаются в мягкий кулак. Это ближе всего к признанию из всего, что я позволял себе за последние месяцы.

И, боги, помогите мне, я ещё не готов к тому, чтобы она это услышала.

Я не знаю, что она сказала бы, узнай она, насколько глубоки мои чувства сейчас. Узнай она, что она разобрала меня по частям. Стала единственным, без чего я больше не могу жить. Впервые в жизни я хочу чего-то для себя, помимо конца этой грёбаной войны.

Её.

Снаружи мир ждёт нас: столица, архивы, тайны, которые нам предстоит открыть. Но сейчас я позволяю себе это. Я обнимаю её и позволяю себе падать.

Потому что сейчас, в эти ранние утренние часы, она — моя.

И если это чёртово проклятие заберёт меня — боги, прошу, пусть я сохраню это в памяти.

АМАРА

Я просыпаюсь медленно.

Комната всё ещё окутана ранней тишиной. Той самой, что ощущается как защита. Будто мир ещё не успел нас отыскать.

Первое, что я замечаю — тепло. Руки Тэйна вокруг меня, его объятие, прижимающее меня к нему. Его грудь под моей щекой поднимается и опускается в медленном, размеренном ритме. Знакомый запах дыма и кожи.

Запах, который стал домом.

Какое-то время я не двигаюсь. Позволяю себе притвориться, что за пределами этой комнаты нас ничего не ждёт.

Никакой дороги и пророчеств.

Никакого проклятия, тянущегося назад по крови и памяти.

Только это.

Только он.

— Ты проснулась, — бормочет Тэйн. Голос у него низкий, хрипловатый от сна, но в нём есть нечто иное. Нечто устоявшееся.

Я чуть шевелюсь, приподнимаю голову, чтобы посмотреть на него. Его дымчато-серые глаза встречаются с моими.

И, боги, они другие.

Маска, которую он всегда носит — военачальник, тяжесть, броня, — исчезла. Осталось что-то более устойчивое. Тихое. Потому что наконец — НАКОНЕЦ — он больше с этим не борется. Он больше не держится на расстоянии.

Я вижу это во взгляде, в том, как он смотрит на меня, уверенно, не отводя глаз.

«Моя».

— Доброе утро, — шепчу я, голос всё ещё густой от сна.

— Доброе утро, — отвечает он низко, ровно. — Помнишь, я хотел тебе кое-что сказать?

Ну вот. Времени он не теряет, больше не прячется за молчанием.

— Да. Что именно? — спрашиваю я, устраиваясь так, чтобы лучше видеть его красивое лицо.

Его пальцы двигаются у меня на спине, вычерчивая медленные, невольные узоры. Я тянусь к этому прикосновению, наслаждаясь его лёгкостью.

— О том, что я больше не собираюсь делать вид, будто это ничего не значит, — тихо говорит он. — О том, что я закончил пытаться убедить себя, будто могу это игнорировать.

Я медленно выдыхаю. Его взгляд держит мой — открытый… непоколебимый.