Чтение онлайн

Ты откуда такая грязная, - спрашивает какой-то дедок.

– На автобус сильно бежала. Через поля, через леса. Падала по дороге.

– Ишь ты!
– дед улыбается.

И я тоже. Напряжение выходит со смехом. Мне протягивают платок. Я отираю лицо. До Ярославля час. Все умолкли и думают о своем. Только мой этюдник побрякивает о сиденье.

И все это маска. Для окружающих. Я привыкла прятать эмоции, но это не значит, что у меня их нет. Есть. И настолько бурные, что легче превратиться в бревно, чем признаться в них себе. По возвращении я молчу. И Вера Абрамовна молча раздевает меня. Как маленького ребенка моет в ванной. Вся, закутанная в полотенца, сижу на кровати, приткнувшись к стенке. И не сплю.

Ночь ушла. Наставница тоже не уснула. Вместе с рассветными лучами она села рядом со мной. И в ее объятиях я разревелась. В этом плане женщинам легче, чем мужчинам. Прекрасный способ сбросить груз тоски, печали и прочих невзгод. При моей чувствительности, будь я мужчиной, то уже лопнула бы от переизбытка всего.

Наревевшись в волю, я начинаю рассказывать все по порядку. На особо трудных моментах останавливаюсь и вздыхаю.

– В виде чего триггер?
– спрашивает Наставница.

– В виде серо-зеленого плата с прожилками. Золотыми и черными.

Любые знания такого уровня не могут располагаться в голове. Они не помещаются. Могут быть только вызваны. А для этого должна быть ссылка на них. Триггер слово модное и подходящее, но не совсем правильное. Лучше сказать, образ стартовой программы, которая определяет дальнейшее развертывание, объем, направление, уровень действия. А поскольку язык нашего восприятия ограничен, то выглядит образ такой программы на грани доступного понимания. То есть очень необычно и зачастую не связно с конечным результатом. А связно с обладателем. За одной и той же руной или печатью могут стоять совершенно разные начинки. Поэтому все потуги новоявленных гадателей и магов похожи на шалости дворовых мальчишек, что пишут везде слово из трех букв. Авось, куда-нибудь да подойдет, а они запомнят. Эмпирический подход.

Для действенной работы надо связать такой знак с подобной программой. А для этого ее надо еще получить, расшифровать, понять, для чего она и при каких условиях будет действовать в реальности, а не только в тонком видении. То есть вытащить в реал. Как ее здесь активируют, тоже личная тайна и не может быть одна на всех. Это может быть заклинанием, танцем с бубном, ритуалом с одеждой или предметами. Да чем угодно, часто непонятным и даже эксцентричным.

Но есть исключения. Можно пакет таких знаний получить вместе с ритуалом активации в наследство. Или в дар. Но в большинстве случаев такие дары несут дополнительную и очень неприятную нагрузку, от которой даритель сам не прочь избавиться. Меня сразу предупредили, чтоб избегала таких подарков. И беспокойство Веры Абрамовны мне понятно.

– Ты думала, поэтапно все будет?
– гладит она мои плечи, - начнешь с малого, а там сможешь остановиться?

– Предполагала. А тут сразу. Я же убила их! Четыре человека! О других вариантах даже мысли не было. Морок напустить. Прикинулась бы поленом прямо на остановке. Так нет, расслабилась и солнцем наслаждалась. И откуда они только взялись?

– Они точно так же направлены к тебе. Как тренировочный элемент. С момента раскрытия амулета прошло достаточно времени. Мысли и намерения их были уже сформированы. Только чуть подтолкнуть. Боишься, что отвечать придется?

– Боюсь. И еще боюсь, что это сродни с колдовскими практиками. Там тоже убивают.

– Разрешение видела?

– Видела. Но вдруг оно тоже тренировочный элемент?

– Нет, такие вещи не бывают тренировочными. Только настоящие. И не получилось бы у тебя ничего, если нет на то Воли свыше. Это колдуны закон нарушают. Делают по своей воле и пытаются на заказчика вину переложить. Но тем самым еще больше усугубляют. И делают через силу, через колено переламывают. Энергию самую сильную и грубую кидают в топку. От крови и жертвоприношений, от сожжений, пыток и страданий, от ненависти людской, - Вера Абрамовна всплеснула руками, - ты столько видела и знаешь. И мне тебя надо убеждать?

– Меня надо поддержать. Здесь, на Земле. Из-за Завесы я сама себе перестаю верить, - вытираю я лицо ладошками.

– «Верю Господи, помоги моему неверию», - цитирует она, - хорошо. А пророк Елисей что устроил, когда дети его дразнили? Знали, что он пророк, и кричали «Возносись, лысый!». Сорок два мальчишки разорвали две медведицы. Но это глобальный пример, здесь поругание на Божия пророка.

– Помню. Но почему так много жертв?

– Потому что защиты не было, которую Всевышний дает. Оторвались от него, насмехались и стали жертвой слепой силы.

– Другие пророки терпели же?

– А это если так надо, если замысел такой, - грозит она пальцем, - или возьми пророка Илию, который свел огонь с неба и сжег роту солдат, посланных для его ареста. А чтоб знали.

– Рота? Сто человек?

– Да. Два пятидесятка. Думаешь, хороших людей не было срели них?

– Защиты не было?

– Лицензия на них была, разрешение. А во время спора со жрецами Вааловыми и дубравными? Одних Вааловых жрецов было четыреста пятьдесят человек. И дубравных, из священных рощ, еще четыреста. А Илия один. Спорили, чей Бог истинный. Господь или Ваал. Решили в качестве проверки свести огонь с неба для сожжения жертвенного тельца. С утра до вечера прыгали жрецы Ваала перед своим тельцом и жертвенником. Резали себя ножами, энергию добывали, но все без толку. А Илия смеялся. Говорит, кричите громче. Может ваш бог спит или занят чем-то.

– С юмором Пророк, - киваю я.

– Ага. Особенно если знать, что потом было. А потом он создал жертвенник из камней, вырыл ровик вокруг и велел облить дрова водой. Пока ровик не наполнился.

– Создал условия?

– Точно. И свел огонь. Такой, что вода испарилась, а телец и дрова испепелились. А потом самолично перерезал глотки Валаамовых жрецов. Четыреста пятьдесят человек! История умалчивает о дубравных жрецах. Думаю, только пятки их сверкали, и больше никто о них не слыхал.

– Да, - шмыгаю я носом, - только я не пророк. И использовала знания дракона. Боюсь, что это совсем обратное.

– Не дракона, а переданные драконом. Думаю, у него ничего своего нет. А есть знания законов нашего мира, которые ты начала изучать. Просто с точки зрения дракона. Но если этот путь надо пройти, чего ревешь?

– Уже не реву, - пытаюсь улыбнуться.

– Тогда пошли завтракать. А потом гулять. На улице весна и красота!

Стив понял, что сопьется, если при каждом непонятном случае будет думать под стакан виски. Но повод достойный. Миша попросил о встрече. Его желание выслужиться понятно. И страх за чужую ошибку, которая может повлиять на благополучие. Правильно, пусть боится. Зато докладывает все без утайки, как и велено.

– Майкл, - процедил Стив, - я не понял ситуацию. Парней убили. Это плохо. Но есть другие. Ты способный человек и решишь эту проблему.

– Решу, но не про то речь, - Миша давно понял, что благодетелю наплевать на судьбы рядовых исполнителей, - вы же сами велели говорить о всех непонятных случаях. Чтоб не пропустить чего важного. Вот я и говорю. Мешка заменить не трудно, вы совершенно правы. Только их не убили, они умерли сами. Так врачи говорят.