Чтение онлайн

— Зачем? Тебе это действительно интересно?

— Да. Я хочу слушать тебя, а не пьяные крики варваров за стенами нашей тюрьмы.

Девушка улыбнулась, и взгляд её бездонных глаз потеплел. Оголтелый шум снаружи становился порой невыносимым. Ангелы умели веселиться, причём хмельные, заплетающиеся голоса принадлежали не только мужчинам, но и женщинам. Временами нам приходилось замолкать, чтобы не повышать интонации и не привлекать тем самым внимания других узников к нашему разговору. Ведь это были только наши мысли, и мы не собирались делиться ими ни с кем другим.

— Я выросла на одиноком острове посреди океана. Мои родители были океанологами, точнее, называли себя так. Пытались быть ими…

— Как и все реалисты? Изображали из себя специалистов никому не нужных профессий?

— Не надо так, Кай. — Линда осуждающе посмотрела на меня. — Они ведь не были виноваты в том, что деятельность ИскИнов перечеркнула все людские профессии. Просто они хотели иметь определённую цель в жизни. Заниматься чем-то полезным. Как им казалось…

— Прости. Не принимай мои слова всерьёз. Пожалуйста, продолжай.

— Родители подолгу пропадали в океане: спускались в его глубины, исследовали растительные и животные организмы, а также географию дна. Они часто брали меня с собой, я была тогда ещё маленькой девочкой. Эти погружения навсегда остались в моей памяти. Крики китов, косяки рыб, игры дельфинов, коралловые рифы и грозные плавники акул — все эти воспоминания прекрасны.

— Почему только воспоминания? Тебя больше не привлекает океан?

— Нет. После смерти родителей я больше никогда не пыталась вернуться туда.

— Так они умерли? Мне очень жаль…

— Да, их уже нет. Они пропали, когда мне было двенадцать лет. В один осенний день уплыли в океан и не вернулись. Словно их и не было. Все поисковые экспедиции вернулись ни с чем. Глубоководные роботы обследовали каждый клочок дна в предполагаемом районе их исчезновения. Никаких результатов…

— Это очень печально. Как же ты жила потом?

— Других родственников у меня не было, поэтому последние годы детства и юность я провела в Центре Воспитания. А когда выросла, тоже примкнула к реалистам. Захотела стать похожей на родителей.

— Первое время тяжело было?

— Ко всему привыкаешь. Встав взрослой, я захотела вновь увидеть их и решила уйти в Сон. ИскИн, контролирующий Сон, просканировал мой мозг и отыскал все воспоминания, связанные с родителями, а затем создал для меня на их основе идеальную виртуальную имитацию, где я снова могла быть маленькой девочкой и жить на острове вместе с папой и мамой. Там я была счастлива, и мне совсем не хотелось возвращаться обратно в реальную жизнь. После каждого периода Сна в моей душе оставалась невыразимая тоска, поэтому уже спустя короткое время я вновь погружалась в свои несбывшиеся мечты. Сначала я уходила в этот Сон только на один день, потом на два, три, четыре… Дни начали складываться в недели. Незаметно для меня самой срок моего Погружения стал растягиваться на долгие месяцы. Как-то пробудившись однажды, я с ужасом обнаружила, что провела в искусственном мире моих детских воспоминаний почти год. Целый год был вычеркнут из моей жизни! Кроме того, на этот раз чувство утраты было настолько горьким, а желание вернуться настолько острым, что для меня было ясно: я стала зависимой от этой имитации, от иллюзии счастливой и беззаботной жизни. Это было моим последним погружением в Сон. С тех пор я отвергла виртуальную реальность и приняла решение больше никогда не терять связи с реальным миром.

— Ты сильный человек. А я вот уже не могу без Погружений. Сон для меня не очень притягателен, воспоминания пока не интересуют меня, а вот Игра — совсем другое дело. Все эти разнообразные миры и вселенные! Разве может быть что-то увлекательнее этого?

— Может. Реальная жизнь. Без обмана. Она довольно монотонна и, возможно, неинтересна, но зато она правдива и естественна. И мне этого вполне достаточно.

— Но она может быть и жестокой. Как этот ковчег. Даже мой отец, который всю свою жизнь противился виртуальным мирам, в конце концов сдался и погрузился в Сон.

— Люди меняются со временем… Кстати, ты обещал, что покажешь мне один из твоих персональных миров. Возьмёшь меня с собой? Твоё предложение ещё в силе?

— А ты пойдёшь со мной? Это же против твоих принципов?

— Плевать на принципы! После этой экспедиции мы уже никогда не будем прежними… — неожиданно жёстко произнесла Линда.

— С этим не поспоришь.

— Кай, можно к тебе? Что-то мне холодно без куртки и ботинок…

— Конечно.

Я снял свою куртку и накинул на её босые ноги, когда она придвинулась и, повернувшись, прижалась ко мне спиной, а затем крепко обнял девушку, пытаясь согреть в своих объятиях. Больше мы не разговаривали. Она тихо лежала в моих руках, а я вдыхал аромат её волос, слушал её дыхание, и мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Я закрыл глаза и уже не обращал внимания на окружающую обстановку, наслаждаясь близостью тёплого, мягкого тела Линды и её волнующим запахом.

Не знаю, сколько времени мы так пролежали, я периодически засыпал, потом вновь просыпался и старался не шевелиться, чтобы не потревожить девушку. В один из моментов пробуждения я понял, что праздник ангелов наконец-то закончился — за стенами барака больше не было слышно пьяных воплей и хохота. Тишину нарушали только громкий храп узников, да несвязное бормотание одной из рабынь, расположившейся на ночлег неподалёку от нас. Я вновь провалился в сон, на этот раз надолго, и проснулся уже утром от криков стражников, приволокших котёл с похлёбкой. Мы с Линдой не успели даже привести себя в порядок — надо было срочно становиться в очередь за едой, чтобы не остаться голодными.

Покончив с завтраком, если таким словом можно назвать то, чем нас накормили ангелы, мы по очереди сходили в туалетную камеру барака и помылись. Остальные арестанты не особо следили за своей гигиеной, но для нас двоих такое положение вещей было неприемлемым. После этого, чтобы хоть как-то занять себя, мы вновь попытались побеседовать с обитателями барака, но они на все наши вопросы отвечали скупо и неохотно, а некоторые из них порой вели себя даже враждебно. Несмотря на это, было заметно, что они уже понемногу привыкли к нам и, хотя и с большим трудом, но всё же шли на контакт. Те малые сведения, какие нам удалось вытянуть из них, говорили о том, что причины, по которым они оказались в заточении, были различными: кого-то захватили в плен при очередном набеге ангелов на приграничные территории, другие провинились и попали сюда в наказание, но были также и такие, кто просто по состоянию здоровья уже не могли выполнять свои обязанности, и их отправили в барак как ненужный, бесполезный теперь рабочий материал.

Примерно в середине дня входная дверь распахнулась, и вошёл Теорис с двумя охранниками. Он оглядел барак, расплылся в довольной улыбке, заметив меня с Линдой, и провозгласил:

— Вы, безумные отщепенцы, ваше время пришло. Мой ментор Изориус ожидает вас в своём доме!

Это известие придало нам новых сил. Окрылённые надеждой на скороевызволение из плена, мы тотчас же поспешили к ожидающим нас ангелам и лекарю. Стражники в очередной раз связали мне руки и повели нас прочь из барака.

Теорис, не оборачиваясь и не останавливаясь, торопливым шагом шёл впереди, словно хотел как можно быстрее доставить нас к своему начальнику. Ангелы время от времени подталкивали нас в спины, стараясь подстроиться под темп лекаря. Вскоре мы покинули захламлённую, ещё несущую на своей поверхности следы вчерашнего буйного празднества, но уже обезлюдевшую центральную площадь и направились в один из проходов между хибарами, окружающими стадион.

Путь к дому Изориуса был довольно запутанным. Как оказалось, концентрические кольца из хижин на внешней границе площади по мере удаления от центра отсека теряли своё строгое геометрическое построение, и уже ближе к его периферии дома и постройки воздвигались хаотично, без соблюдения какого-либо определённого порядка. Мы петляли примерно минут десять, пока не остановились у невысокого деревянного дома с покатой крышей, сооружённого из старых брёвен и ветхих, местами потрескавшихся досок.