Чтение онлайн

– Падший не может остановить того, кто спал, вор.
– Разорванные простыни окутали его руку, как призрачный саван, когда кукольный человечек указал на окно.
– Ты слышишь, как камень зовет? Он - Пробужденный, проклятие Предателя и избранный народа Горы. Ни звери, ни человек не смогут повлиять на его судьбу. Он - Пробужденный.

Голубые глаза Диггса впились в Майкла, как два сверла.

– Я не буду приукрашивать это, Майк. Это вопрос жизни и смерти, и пути назад нет. Ты уверен, что это именно то, что ты хочешь сделать?

Взгляд Майкла проследил за пальцем кукольного человечка, указывающим на окно. Всего на мгновение что-то потянуло за каменную песню, отдаленный гул, похожий на далекий гром.

– Мы едем в город кукольных человечков.

Смахнув слезы, Лина улыбнулась.

– Родители все равно убьют меня, когда узнают, что я сбежала из танцевального лагеря. Для соревнований этого года у меня тоже была разработана потрясающая программа. Теперь Шелли Паттерсон, вероятно, снова победит, а она такая маленькая дива.

Диггс встал из-за стола.

– Только кукольный человечек может показать нам точное местоположение входа, но пробы воздуха, взятые ВЕН, подтверждают, что концентрация земной кости самая высокая в Кентукки и, скорее всего, исходит вблизи системы пещер Мамонта в национальном парке. Это долгий путь из Мичигана, и нам придется держаться подальше от главных дорог, что добавит несколько сотен миль и пару дней к девятисотмильному путешествию по дороге. Давайте выдвигаться.

Когда он поднял с пола рюкзак, а остальные собрали вещи, Майкл поймал на себе взгляд кукольного человечка, наблюдающего за ним яркими, непостижимыми глазами.

– Ты действительно веришь во всю эту чушь о судьбе?

– Прислушайся к словам земли и костей, - загадочно ответил кукольный человечек.
– Я слышу их даже сейчас.

– Земля и кости, да?
– Майкл покачал головой.
– Ну, я их не слышу. О чем они говорят?

Маленький человечек улыбнулся и опустил глаза.

– Узри Пробужденного.

22. Девочки и Блинчики

Зеленый мрамор прорезал синий, красные и желтые завитки пробегали по краю тарелки. Круг за кругом перемешивались шарики, избегая кленового сиропа и крошек от блинчиков, как будто это были масляные пятна на ипподроме.

– Тебе стоит делать это здесь?
– спросила Лина.

Концентрация Майкла нарушилась, и голубой шарик соскочил с тарелки и покатился по столу.

– Здесь нет никого, кроме нас. Кроме того, мне нужна практика, а сливаться со стеклом намного безопаснее и проще, чем с камнем.

Издав слабый всплеск каменной песни, он вытащил на середину стола несколько шариков. Сосредоточив свою силу, он начал старательно укладывать их друг на друга.

Столб был высотой в несколько дюймов и увенчан вращающейся короной из шести красных шариков, прежде чем Лина опрокинула их вилкой. Шарики разлетелись во все стороны, несколько упало на пол.

– Эй, - запротестовал Майкл.
– В тот раз у меня все было довольно хорошо.

Лина просто уставилась на него.

– Перестань выпендриваться и убери это, пока тебя кто-нибудь не увидел. Это все равно что нянчиться с двухлетним ребенком, обладающим сверхспособностями.

Майкл ухмыльнулся и поставил между ними открытый пакет с мраморными шариками.

– Шазам.
– Каждый шарик на столе сам по себе скатился в пакет.

– Симпатично. А как насчет тех, что на полу?

– Подожди.

Шарик выглянул из-за края стола, а затем все шарики с пола перескочили на стол и залезли в пакет. Подхватив сумку, Майкл размашисто затянул завязки.

– Та-да.

– Ты идиот. Можно мне теперь доесть блинчики?

Майкл откинулся на спинку красного винилового кресла и пожал плечами.

– Угощайся. Я сыт.

Снаружи у закусочной была синяя неоновая вывеска с названием «Блинчики Джерико и многое другое». По мнению Майкла, на вывеске должно было быть написано: «Блинчики Джерико и больше вам ничего не нужно». Съев половину одного из кулинарных шедевров закусочной, он почувствовал себя надутым воздушным шаром. Заскучав, он провел последние полчаса, упражняясь с шариками. Стекло на ощупь было не таким, как камень, но расплавленный песок все еще сохранял искру музыки, которую могла уловить каменная песня.

Лина плеснула еще порцию кленового сиропа на свою тарелку с горкой. Она уже доела три огромных блинчика и без малейших признаков замедления поглощала четвертый. По словам Диггса, ее аппетит неуклонно рос в течение последних трех дней - побочный эффект продолжающейся мутации. С каждым днем в ее волосах появлялось все больше серебра.

– Не могу поверить, что ты вообще используешь каменную песню рядом со мной.
– Лина наколола на вилку беспомощный кусочек блинчика и отправила его в рот.
– После того, что случилось в прошлый раз.

– Диггс говорит, что я сольюсь с тобой, только если потеряю контроль над каменной песней или попытаюсь использовать больше, чем смогу выдержать. Перемещение шариков практически не требует энергии. К тому же, после этого мне уже не так плохо.

Лина скорчила гримасу.

– Все еще ненормально.

Майкл рассмеялся.

– Что тут смешного?

– Лина, ты сильна, как бык, и можешь прыгать, как газель. Я могу двигать шарики, не прикасаясь к ним, и мои глаза под этими солнцезащитными очками серебристые. Если бы мы были в шоу-бизнесе, мы были бы миллионерами.

– Я уже богата. Даже если бы это было не так, я бы не хотела, если бы это означало, что я должна быть уродом.

Рюкзак Майкла переместился рядом с его бедром. Створка приоткрылась, обнажив пару сверкающих серебряных глаз.

– Этот проголодался, Пробужденный. Можно этому немного поесть, пока вор не съел все?

– Я же говорил тебе прекратить это, - сказал Майкл. Оторвав кусочек от своего недоеденного блинчика, он протянул его маленькому человечку.
– Я Майкл, или просто Майк, если хочешь. А Лина злится, когда ты называешь ее вором.

– Черт возьми, я не понимаю, - пробормотала Лина с набитым блинным пюре ртом.

Кукольный человечек спрятался в рюкзак, крепко сжимая блинчик в когтях.

– Скажи вору, что он сожалеет, Пробужденный Майкл или просто Майк, если хочешь.

Майкл застонал.

– Похоже, мне придется дать тебе имя, если ты когда-нибудь поймешь его правильно.

– Этот человек из народа, а не старейшина. У этого нет имени.

– Брось это, Майк.
– Лина указала на его тарелку.
– Что не так с твоей едой?