Чтение онлайн

Снова присматриваюсь к женщине, которая орёт на Кассиана, судя по всему, не стесняясь в выражениях. С каждым её словом фигура Кассиана становится всё более зловещей, каменной, натянутой, как пружина. Женщина высока, и я невольно отмечаю, что они с Кассианом похожи.

«Это его мать,» — врезается эта мысль мне в сознание.

И тут же я начинаю отмечать, что черты лица у неё напоминают черты Кассиана, только он, судя по всему, что-то взял и от своего отца, которого я никогда не видела.

У женщины был ровный, аристократический нос, чуть полноватые губы, яркие, огромные зелёные глаза, не такие, как у Кассиана. У Кассиана они были коньячными, явно унаследованными от отца. Фигура женщины была действительно безупречна, изящна и грациозна.

«Вот в кого пошёл этот дьявол,» — подумала я, не в силах отвести взгляда от этой сцены.

Женщина, не сказав больше ни слова, пронеслась вихрем мимо Кассиана. Он повернулся к нам, и на его лице я не смогла прочитать ни единой эмоции, но глаза… его глаза горели злобой. Я чувствовала, что если его мать сделает ещё одно действие, скажет ещё хоть слово, то он обрушит на неё свой гнев. Но он продолжал стоять там же, в десяти футах от меня, скрестив руки на груди, наблюдая за нами.

Мне становится страшно… что она сделает со мной? Неужели он не вступится за меня даже на мгновение?

Не успела я об этом подумать, как она оказывается так близко, что моё тело цепенеет. От неё волнами исходит такая ненависть, что хочется сжаться в комок, исчезнуть… а ещё лучше, почувствовать в руках холодную сталь пистолета, который у меня отняли прямо перед самим аукционом. Без своего оружия я чувствую себя хрупкой под гнётом их неприкрытой ненависти.

— Figlia di puttana! Tu sei la feccia della terra (итал. – Ты – дочь шлюхи! Ты – грязь под ногами)! — произносит она с таким отвращением, и злобой, что эта тёмная аура окутывает меня с головы до ног. Она слишком близко, всего в нескольких дюймах от меня. Нависает надо мной скалой… как и её сын, такая же высокая, и, судя по всему, такая же жестокая.

И снова… очередная рука хватает меня за волосы. Только Кассиан, хоть и причинял боль, но она была терпима, словно он наслаждался ею, не переходя некой грани… а вот мать… Его мать хватает меня за волосы так, что я невольно вскрикиваю. Звезды сыплются из глаз.

— Если ты думаешь, что будешь спать с моим сыном, что он возьмёт тебя в жёны после этого мерзкого аукциона невест, ты ошибаешься, дочь шлюхи! — шипит она мне прямо в лицо, явно намереваясь оторвать клок моих волос.

В ответ я цепляюсь ногтями в её стальную хватку, пытаясь впиться в её кожу. Она шипит, чувствуя, как я разрываю ей руки.

— Дрянь… — она явно собирается ударить меня.

Но неожиданно её останавливает Кассиан.

— Довольно! — резко обрывает он, и вот, всего несколько широких шагов, и он стоит возле нас. Его лицо остаётся бесстрастным, но в коньячных глазах плещется гнев, адресованный, как я поняла, его матери.

Он хватает её за руку, удерживая от удара, и цедит сквозь зубы на итальянском:

— Madre, basta! Io mi occupo di lei. Non sporcarti le mani con questa… spazzatura (итал. – Довольно, мать! Я сам с ней разберусь. Не марай руки в этой... мерзости)...

Мать Кассиана вскидывает голову и издаёт резкий, почти безумный смех. Этот звук пробирает до костей, и я не могу отвести взгляда от её лица, искажённого злобой. Она внезапно успокаивается, и её взгляд, ледяной и изучающий, сканирует меня с головы до ног.

— И что ты собираешься с ней делать? — её голос сочится ядом, а улыбка зловеще играет на губах. — Притащил, чтобы насладиться местью? А ты уверен… что только местью ты будешь наслаждаться? Или, может, ты потеряешь от этой рыжей девки голову, как и твой отец от её мамаши?

Кассиан опускает её руку, но она остаётся близко, словно хищница, оценивающая добычу. Её взгляд с отвращением скользит по моим чертам.

— Не понимаю, что твой отец нашел в её матери… какое-то уродство! — Она кривится, как будто проглотила дольку лимона.

Внезапно смысл её слов пронзает меня болезненной вспышкой. Его отец… и моя мать… Что это значит? Неужели…? Мой взгляд лихорадочно мечется к Кассиану. Кажется, он наслаждается моей растерянностью, тем, как я осознаю, что между нашими семьями существует какая-то тёмная, запутанная связь.

— Нет… Если ты о том, буду ли я её трахать… — Он выплевывает эти слова, его глаза впиваются в меня, обжигают, а мои щёки… чёрт… предательски алеют, и я не могу скрыть этот стыдливый румянец. Он это видит, я знаю, и его губы кривятся в усмешке. — … ты ошибаешься… я предпочитаю итальянок… А Милана… она моя личная вендетта… Так что, чтобы я больше ни слова об этом не слышал!

Последние слова он произносит с такой угрозой, что мать недовольно поджимает губы, но на её лице всё ещё читается сомнение.

— Но аукцион невест… — она возражает, пытаясь, кажется, убедить его в своей правоте.

— Довольно! — Он обрывает её таким тоном, что она нехотя отступает от меня. Весь его вид излучает опасность, словно он готов в любой момент взорваться. — Она будет отрабатывать потраченные на неё деньги не в моей постели… она будет нашей служанкой… всю жизнь.

Его губы растягиваются в садистской усмешке, и меня захлёстывает волна ярости. Служанкой… всю жизнь? Я, дочь русского босса мафии, одного из самых влиятельных людей в этом мире, буду прислуживать этому надменному павлину?

Ненависть к Кассиану достигает точки кипения. Я сжимаю кулаки, внутри меня зарождается план, пусть пока и бессвязный, но от этого не менее решительный. Я не позволю им сломить меня. Я не сдамся. Я выживу и отомщу.

— Ладно… мне надоело… — прерывает он мечты о его расправе, наблюдая за мной.

Я делаю всё возможное, чтобы он не смог прочитать по моему лицу мои истинные намерения. Если он догадается, что я намерена отомстить ему, сбежать, несмотря на его охрану, несмотря ни на что, то запрёт меня где-то в своей камере. У меня не будет шанса осуществить свою месть.

— Пойдём!

Опять сухой приказ, заставляющий меня вздрагивать. Он разворачивается и уходит, прямо внутрь своей роскошной виллы, всем своим видом показывая, что я должна следовать за ним.

Служанка в доме Кассиана. Это просто унижение! Под взглядом его матери я обречённо плетусь за ним.

Вилла, словно выхваченная из страниц античного романа, возвышается над нами своим величием. Белые колонны, поддерживающие массивный фасад, кажутся вечными стражами этого обиталища власти. По мере того как мы приближаемся, я замечаю искусно вырезанные барельефы, изображающие сцены из древних мифов, переплетающиеся с символами, которые наверняка имеют значение для семьи Кассиана. Широкие мраморные ступени ведут к огромной двери, обещая богатство и роскошь внутри.