Продана
Шрифт:
Я судорожно оглядываю присутствующих. Маленькая Кэлли увлечённо ковыряется в тарелке, изредка бросая на нас мимолётные взгляды. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, но чувствую, как его пальцы уже дразняще поглаживают край моих трусиков.
Улыбка получается натянутой и фальшивой, а мои пальцы до боли сжимают горлышко бутылки. Замечаю взгляд матери Кассиана, прожигающий меня насквозь. Кажется, что она готова уничтожить меня одним лишь взглядом. Господи, только бы никто не заметил, где сейчас находится рука Кассиана!
Вдруг он касается того самого места, где ткань трусиков стала предательски мокрой, и я, не в силах больше сдерживаться, зажимаю его руку между своих ног и бросаю на него самый убийственный взгляд, на который только способна. В ответ он лишь тихо посмеивается, и вот, я чувствую, как его рука покидает моё тело, но не мою душу…
Странная пустота окатывает меня с головы до ног. Остановился бы он, будь мы наедине? Остановила бы его я, будь мы наедине?
«И да… и нет…» — этот сумбурный ответ рождается в моём сознании.
Сейчас, когда жизнь Дэйва висит на волоске, я готова даже продать свою душу дьяволу, отдать своё тело в полное распоряжение Кассиану, лишь бы спасти брата. Но дело в том, что Кассиан сам не знает, чего хочет. Этот мужчина слишком непредсказуем, и мне не понять ни его намеков, ни резкой холодности, которую он так умело демонстрирует, ни того… желания, которое неожиданно вспыхивает в глубине его коньячных глаз.
Собравшись с духом, я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Энрико. В его глазах плещется тот же цвет коньяка, но он… словно почувствовал, что между нами только что произошло. Меня бросает в жар, и я заливаюсь краской, как никогда прежде.
— Папа, я поела, — внезапно раздаётся звонкий детский голосок, вырывая меня из этого плена.
Кэлли встаёт со стула и подбегает к Кассиану. Он моментально преображается, в его глазах появляется нежность, совершенно чуждая тому зверю, которым он, по сути, является. Он подхватывает её и усаживает на колени.
Я отхожу в сторону, наблюдая за этой сценой. Кассиан что-то шепчет Кэлли на итальянском, и она обнимает его в ответ. Он целует её в макушку, и я вижу совершенно другого человека.
— Джанна! — произносит Кассиан, и тут же появляется пожилая горничная. — Проводи Кэлли, пора ей готовиться ко сну.
— Папа, ты пойдёшь со мной? — спрашивает Кэлли, немного нахмурив брови.
— Я зайду пожелать тебе спокойной ночи, малыш, — отвечает Кассиан, целуя её в щеку.
Кэлли обнимает отца ещё раз и вскочив с его колен уходит с Джанной. Я стою в сторонке, не решаясь спросить, нужна ли ещё моя помощь, всё ещё ощущая прикосновения Кассиана и странный, дикий взгляд его брата – Энрико.
Все продолжают есть, и вдруг Энрико берет бокал, и произносит приторным, пробирающим до мурашек, голосом:
— Может, оставим вас с Миланой наедине? Я вижу, что тебе бы хотелось полакомиться чем-то другим...
Этот тонкий намёк повисает в воздухе. Я замираю, не в силах отвести взгляд от Энрико. Кажется, Лукреция и Элли отложили свои вилки и выжидающе смотрят на него.
Я проглатываю ком в горле, а Энрико лишь усмехается, я понимаю, что он, скорее всего, заметил, что Кассиан делал у меня под юбкой, но и… во взгляде Энрико есть свой, неуловимый блеск. Он смотрит на меня прожигающе, слишком... похотливо. Его глаза скользят по моей фигуре, задерживаясь на груди. Меня мгновенно пробирает дрожь от этого взгляда.
Не хватало ещё стоять между двумя братьями… Внутри меня всё сжимается от этой перспективы. Мне не нужно внимания ни Энрико, ни, тем более, Кассиана, но Энрико, кажется, получает какое-то извращённое удовольствие, забирая себе женщин, принадлежащих Кассиану. Сегодня я уже в этом убедилась.
Джулия… одно её имя выбивает из меня весь воздух. Как он мог так… со мной? Как он мог с ней? Внутри всё переворачивается от отвращения к себе. Какая мне разница, с кем спит Кассиан? Пусть этот чёрт горит в аду, и больше никогда не прикасается ко мне. Никогда!
Но… Я понимаю, прекрасно понимаю, что даже если бы захотела, я не смею ему отказать. Только от моего послушания, от моей максимальной покорности зависит жизнь Дэйва. Эта мысль парализует все мои попытки сопротивления. Но когда я найду способ освободить Дэйва и сбежать… тогда…
— Милана, — вдруг раздаётся голос Кассиана, обрывая мои мысли. Его голос пробирает до костей своим холодом. — Милана – моя собственность. Продана, куплена и оплачена. Энрико, ты забываешься. Она – мой инструмент, часть моего плана. Ты понял меня?
Энрико улыбается, но в этой улыбке есть что-то затаённое, словно он недоволен тем, что старший брат имеет здесь такую власть. Уверена, что Кассиан тоже подмечает его взгляд, и тихо, угрожающе произносит:
— Или, может, ты хотел сам возглавить капореджиме? Не стесняйся, брат, заяви о своих желаниях, а я, может быть, тебя выслушаю…
Кассиан произносит последние слова с явной издёвкой в голосе, а Энрико, кажется, кривится от отвращения. Быстро окидываю взглядом его мать, она, кажется, находится на грани истерики, бросая на меня ядовитые взгляды. Элли, как ни в чём не бывало, продолжает есть, накалывая на вилку пасту, и наблюдая за нами, как за каким-то представлением. Завидую её спокойствию и непринуждённости. Сама же я стою тут, в сторонке, ощущая себя яблоком раздора. Такое впечатление, что меня сейчас схватят эти хищники и растерзают по кусочкам, каждый, по своей причине.
— Tu tratti quella figlia di puttana meglio di quanto si meriti… mandalo nelle segrete, insieme a suo fratello (итал. –Ты обращаешься с этой сукой лучше, чем она того заслуживает… отправь её в темницу, вместе с её братом)!
Произносит Лукреция с такой ненавистью в голосе, смотря на меня, что невольно пытаюсь рассмотреть в её зелёных глазах смысл сказанного, ведь ни черта не понимаю по-итальянски. Ну почему отец не посчитал нужным обучить нас языку врага?
— No, Milana fara quello che ho detto (итал. – Нет, Милана будет делать то, что я сказал)!
Голос Кассиана резок, а фразы режут слух, хоть и произнесены тоже на чистом, безупречном итальянском. Ловлю себя на мысли, что наслаждаюсь тем, как его голос звучит на его родном языке. Резко одёргиваю себя, он мой враг! О чём я вообще думаю?!
— La vuoi (итал. – Ты её хочешь)?
Не знаю, что спрашивает Лукреция, но я замечаю, как плечи Кассиана напрягаются, а взгляд становится ещё более обжигающе-холодным.
— Non ho intenzione di rispondere a queste domande, argomento chiuso. Non ho intenzione di discutere le mie decisioni con nessuno di voi!! (итал. – Я не намерен отвечать на эти вопросы, тема закрыта. Я не намерен обсуждать свои решения ни с кем из вас!)