Чтение онлайн

Я продолжаю смотреть на неё, пытаясь скрыть бурю, бушующую внутри меня. Что мне делать, чёрт возьми? Что мне, твою мать, делать? В глубине души я вовсе не хочу этой сделки. Я хочу её. Полной отдачи. Полной капитуляции перед её собственными желаниями и передо мной. Я хочу, чтобы она сама просила меня взять её, потому что она сама этого хочет, а не потому, что хочет спасти своего брата.

Я вдруг осознаю, что между нами возникла та самая связь, которой я боялся с самого начала. Неужели все мои убеждения в том, что она для меня лишь инструмент, рушатся? Что я сам становлюсь жертвой своих чувств? С каждым днём, с каждой розой, что я оставляю на её тумбочке, я всё глубже погружаюсь в это безумие, и сомнения грызут меня изнутри, как стая голодных шакалов.

Что, если просто… убить её папашу, как он того заслуживает? А что до Миланы… Да, я натворил много дерьма, прежде чем она оказалась здесь, рядом со мной. Но в глубине души я понимаю, что снова убил бы подручных этого её братца, чтобы схватить его и использовать в качестве приманки. Я бы снова подстроил её продажу на этом аукционе невест, лишь бы увидеть её там. Я бы ещё не раз отвалил не просто два чёртовых миллиона долларов, а гораздо больше, только чтобы… обладать ею.

И, чёрт возьми, я ни о чем не жалею! Как же я могу жалеть, если все эти ужасные поступки привели Милану ко мне? Да я бы её всё равно украл, даже если бы она вышла замуж за того ублюдка, которому продал её папаша. Я бы всё равно забрал её себе. Хоть из мести, хоть просто… потому что хочу. Она манит меня, и я, как одержимый, просто хочу обладать ею. И я не остановлюсь ни перед чем. Милана – моя. Моя собственность. И я никому её не отдам.

— Я подумаю… — сухо отвечаю я, стараясь, чтобы в голосе не звучало ни капли сомнения.

Господи, не могу поверить, что вообще произношу эти слова в её присутствии. В полумраке комнаты её голубые глаза сверкают, и я вижу в них шок, неверие, и… надежду? Проклятье! Во что ты меня превращаешь, чертовка? Скоро я буду валяться у твоих ног, этого ты и добиваешься, да? Но она и не представляет, какая буря терзает меня изнутри. Каждое мгновение рядом с ней – испытание.

— Ты серьёзно… ты действительно подумаешь над этим? — тихий шёпот вырывается из её груди, и этот стук сердца под моими пальцами обжигает меня.

Он слишком интенсивен, и я не могу сдержаться. Мои руки невольно начинают сминать её грудь, наслаждаясь её податливостью. Я сжимаю сосок между пальцами, и она вздрагивает, а потом… тихий стон срывается с её губ, словно мольба. Чёртова пытка… приходить к ней и не касаться её – настоящее мучение. Но я просто не могу по-другому. Как противиться этой силе, что влечёт меня к ней, словно магнитом?

— Ничего большего не могу тебе обещать, лисёнок, а сейчас… снимай свою футболку!

Она снова замирает, как испуганный зверёк, и меня охватывает странное, жгучее удовольствие. Как же мне хочется сейчас прижать её к себе, ощутить её тело всем своим существом, раздвинуть эти ножки и ворваться в её горячую плоть, чувствуя, как её соки покрывают мой член, как она обвивает меня своими ногами. Невыносимо! Каждая секунда рядом с ней – это пытка.

— Зачем? — она запрокидывает голову настолько сильно, будто пытается прочитать меня насквозь, понять мои самые тёмные желания.

— Говорю, снимай свою чёртову футболку!

Она не шевелится, не делает ничего, только вижу, как её розовые, такие нежные губки сжимаются в тонкую линию. Упрямая, да? Я не даю ей времени на то, чтобы вывести меня из себя ещё больше.

Я просто наклоняюсь к ней, и двумя руками разрываю её футболку на ней. Ткань рвётся с треском, и она издаёт сердитый писк, который звучит как музыка для моих ушей. Она даже не успевает воспротивиться мне. Мои желания – закон. Так было всегда!

— Я предупреждал тебя, милый лисёнок, — шепчу я ей на ухо, нависая над ней, и прежде чем она успевает хоть что-то сказать, моя рука перехватывает её лицо, направляя её к моим губам, и я впиваюсь в её губы в жёстком, глубоком поцелуе, требуя её полной покорности. Я чувствую её вкус, её запах, её дрожь, и это сводит меня с ума.

Милана цепенеет на мгновение, а затем с отчаянием пытается вырваться, её маленькие кулачки молотят по моей груди, но я не сдвигаюсь ни на дюйм. Хватаю её за запястья, зажимаю их над её головой одной рукой, а второй рукой продолжаю сжимать её лицо, углубляя поцелуй. Чувствую, как в ней нарастает сопротивление, но вдруг… она замирает. Её тело поддаётся, перестаёт дёргаться. Что это значит? Неужели… сдалась?

Моя ярость тут же утихает, и я смягчаю хватку, начиная целовать её нежнее. Мой язык осторожно проникает в её рот, исследуя её, впитывая её вкус, дразня её собственный язык. И вот, она отвечает! Сначала робко, неуверенно, но потом всё смелее и страстнее. Она дрожит подо мной, и из её горла вырывается тихий, едва слышный стон, который тонет в нашем поцелуе. В голове взрывается фейерверк. Кажется, я теряю контроль.

Отрываюсь от её губ, тяжело дыша, и прижимаюсь лбом к её лбу. Воздуха не хватает. Её дыхание такое же прерывистое, как и моё.

— Хочу тебя… — хриплю я, не узнавая собственный, надломленный голос, словно говорю это не я. — Я хочу тебя всем своим существом…

Она смотрит на меня снизу вверх, её глаза затуманены от желания, зрачки расширены. Она молчит, лишь покусывает нижнюю губу, и от этого простого жеста кровь закипает в моих жилах.

Она словно пытается сдержать слова, которые могут сорвать все мои внутренние предохранители к чёртовой матери. Эти глаза такие манящие, что я понимаю: я тону в них, без остатка, без надежды. Но я не могу сегодня трахнуть её, лишить её девственности. Не сегодня. Я не могу позволить себе эту слабость.

Мне нужно время, чтобы осмыслить свои чувства, понять, что я вообще от неё хочу, и что хочу от себя самого. Мне нужно обдумать свою месть, решить, что делать с её братом. И, самое главное, что делать с ней, после того, как я её трахну? Что будет потом?

Понимаю, что не смогу отпустить её. Оставлю себе. Но в качестве кого? Любовницы… женщины… жены? Серьёзно? Я думаю о ней в таком ключе? Что я вообще творю? Что она со мной сделала?

Но в то же время я понимаю, что мне жизненно необходимо освобождение. Член горит, требуя её, призывая к удовлетворению. Я должен ощутить это облегчение, иначе сгорю от похоти, превращусь в пепел. Чёрт возьми, я ведь думаю только об этой рыжей бестии. Я физически не могу трахать другую, когда перед глазами стоит только она, её дразнящая ухмылка, её горящие глаза.

Она меня сломала, эта дочь моего врага. И я уже не знаю… есть ли смысл собирать себя заново, склеивать разбитые осколки, или оставить всё, как есть, принять эту новую, безумную реальность?

Я отрываюсь от неё, и дрожащие пальцы задевают пряжку ремня. Расстёгиваю ширинку, не в силах отвести взгляда от Миланы. Она сжимается на кровати, пытаясь прикрыться одеялом, но я, с нескрываемым раздражением, срываю его и швыряю в угол комнаты.

К чёрту!

— Но… ты ничего не выполнил. Я не буду спать с тобой! — этот хриплый шёпот – жалкая попытка сопротивления, и я не могу сдержать короткий, жёсткий смешок. Неужели она и правда думала, что это остановит меня?

— Расслабься, — заверяю её, хотя знаю, что это ложь. Я и сам далёк от расслабления. — Я не трону тебя… сегодня.

И она… просто наблюдает. Наблюдает за тем, как я, стоя в полумраке, достаю свой твёрдый, пульсирующий член. Я сжимаю его, грубо, до боли, доводя себя до грани. Даже в темноте она должна видеть его силуэт. Я стою спиной к слабому лунному свету, который освещает её, но скрывает меня от неё. Хотя, что я тут скрываю?

Я чувствую, как она застывает. Её глаза расширяются от ужаса, но вместе с ним… и от чего-то ещё. Любопытства? Жажды? Это безумие.