Чтение онлайн

Резко направляюсь к окну, словно бегу от самого себя. За стеклом раскинулся сад, утопающий в предрассветных красках. Розы – повсюду, благоухающие, величественные, сплетающиеся в живую изгородь, будто стена, скрывающая от посторонних глаз мои самые тёмные секреты. Оранжевые блики восходящего солнца танцуют на лепестках, делая сад ещё ярче, почти нереальным.

В нем всегда было что-то болезненное, что-то, что заставляло скрежетать зубами от ярости. Почему я не уничтожил его после смерти отца? Почему оставил эту оранжерею воспоминаний о человеке, которого у меня отняли, об отце Миланы, который собственноручно вырвал его из моей жизни?

В семнадцать лет было не до этого. Не до роз и сада, что он так любил. В семнадцать лет я тонул в крови и дерьме, выполняя грязные поручения Дона, доказывая, что достоин носить титул капо, что имею право на месть и на то, чтобы вообще называться сыном своего отца. Доказывал своим потом и кровью каждому члену этого долбанного конгломерата, что он не зря ставил на меня. Тогда я жил только этим, и сад был последним, о чём я думал.

Провожу рукой по волосам, чувствуя, как душевное истощение с каждой минутой наваливается на меня с новой силой. Образ дочери всплывает в голове.

Пять лет – совсем малышка, а жизнь уже заставляет смотреть волком. Ей нужна нормальная мать, нормальная семья. Не Сильвия, эта самовлюблённая стерва, которая интересуется только своим отражением в зеркале и толщиной своего кошелька. Неужели связь с Миланой станет началом конца? Как я смогу жениться, произвести на свет наследника, будь он неладен, если моя голова забита лишь одной девушкой? Девушкой, которая должна была быть никем, пешкой в моей игре, но она становится всем… и в этом вся проблема.

Почему я не запер её в темнице рядом с братом? Почему ограничился жалким шантажом? Почему не лишил жизни, как обычно поступаю с теми, кого считаю своими врагами?

Вздыхаю.

— Я слишком мягкий с ней… с ними всеми, чертовски мягкий… — выдыхаю, чувствуя себя паршиво как никогда.

Беру дорогую сигару из хьюмидора, подношу к ней огонь зажигалки. Первый затяг, второй… Лёгкие обжигает горечь, но она приятная, отрезвляющая – хоть на мгновение.

Дым, как тонкий занавес, окутывает меня, создавая иллюзию укрытия от собственных мыслей. Закрываю глаза, пытаясь отгородиться от терзаний, но они лишь усиливаются. Милана… она везде, в каждой мысли, в каждом вздохе.

Я одержим ею, и это пугает меня до чёртиков.

Стою у окна, и сад дразнит своей красотой, напоминая о человеке, которого мне так и не удалось уберечь. Ярость клокочет внутри, но я сдерживаю её, как сдерживаю и тягу к этой рыжей чертовке. Милана… одно её имя – как заклинание, ломающее мою волю. Нужно сосредоточиться, взять себя в руки. Иначе я потеряю всё.

Резкий звонок телефона вырывает меня из раздумий. Не глядя на экран, хватаю трубку со стола. Я знаю, кто это. Дон. Последние недели только и разговоров, что о проклятой пристани, о сорванных поставках оружия. Без неё синдикат задохнётся, а вместе с ним и я.

— Слушаю, — произношу сухо, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучало и тени раздражения.

— Рад слышать, Кассиан, — тянет Дон. Даже через динамик чувствую его хищную ухмылку. — У нас есть новости по пристани. Мы узнали, кому она принадлежит.

Я резко отрываюсь от окна, облокачиваясь на стол, словно подкошенные ноги нуждаются в дополнительной опоре. Всем сердцем желаю, чтобы то, о чём я думал, не оказалось правдой. Все ниточки вели к Лисовских, но я отгонял эту мысль. Это было бы слишком… разрушительно.

— Кому? — выдавливаю, чувствуя, как во рту пересыхает.

— Лисовских. Он присвоил себе пристань, — чеканит Дон, и слова словно ударяют меня под дых.

— Проклятье! — рычу сквозь зубы, сжимая телефон так, что костяшки пальцев белеют.

— Ты понимаешь, что это значит, Кассиан? — Дон выжидает, наслаждаясь моей реакцией.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Годы, потраченные на выстраивание империи, на месть за отца… Всё рушится к чертям из-за какой-то девчонки и её проклятого семейства. Все люди Дона – лишь винтики в отлаженном механизме, работающие на благо синдиката. Сейчас я один из этих винтиков, и у меня нет права на личную вендетту.

— А как же моя месть? — вырывается у меня почти жалобно. Мерзко признавать свою слабость, но я на грани.

— Какая месть, когда на кону тысячи жизней и не одного капо?

Делаю глубокую затяжку сигарой, стараясь собраться с мыслями. Адреналин бурлит в крови, смешиваясь с отчаянием.

— И как ты представляешь "подружиться" с её братом, если я его запер в темнице? Каким, блядь, образом?

Чёрт! Что делать со всем этим дерьмом? Просто убить их мерзкого отца и таким образом положить конец мести? Но оставшиеся Лисовских… будут пытаться уничтожить меня. И я, чёрт возьми, понимаю их.

— Ну, я не знаю, что ты будешь делать, Кассиан. Шантажом ли, другими методами, но эта пристань должна стать нашей. Любой ценой!

— Я понял, — сухо отвечаю, чувствуя себя загнанным в угол зверем.

— А как же "Бродяга"? Ты думаешь, он откажется от пристани? Это же пристань его приёмного папаши…

Дон тихо смеётся в трубку. Через несколько секунд он отвечает:

— С "Бродягой" мы разберёмся позже… он, конечно, скользкий и мерзкий тип… но всё-таки его возможно уничтожить!

Я задумываюсь.

— Ты уже знаешь, что случилось с сестрой Миланы? — спрашиваю, понимая, что Дон наверняка в курсе всех событий.

— Конечно, и я крайне разочарован!

Делаю ещё одну затяжку, ощущая горечь табака.

— Я думаю, что она в лапах "Бродяги"! — наконец отвечаю, складывая все звенья цепи. "Бродяге" нужна пристань, и если Дэвид – единственный наследник Лисовских, то он пойдёт на всё, чтобы добиться желаемого.

— Вот и выяснишь! — коротко отрезает Дон. — И ещё, Кассиан, насчёт твоей Миланы… — говорит он таким голосом, что у меня мурашки бегут по коже.

Милана… Одно это имя, произнесённое им, ввергает меня в иррациональную ярость. Чувствую, что готов сорваться с цепи, если он ещё хоть раз произнесёт её имя таким приторным тоном.

— Что Милана?! — выплёвываю в трубку слишком резко, и даже собственный тон режет мне слух.

— Не горячись, Кассиан… Я просто хотел удостовериться… Когда она попала к тебе, она ещё не была беременна? Или… даже так… она попала к тебе нетронутой, девственницей, совсем ещё девчонкой?

Кровь отливает от лица. Нет, Дон не получит её! Она моя по праву. Я так решил, я этого хочу. И плевать на месть, на эту проклятую пристань, на синдикат, на всё остальное. Она – моя. Эта мысль прочно засела в голове, словно шип, который невозможно вытащить.