Продана
Шрифт:
Я снова смеюсь, коротко и безумно. Она выглядит такой чертовски милой, чертовски беззащитной, как маленький, испуганный лисёнок, загнанный в угол. И от этой мысли что-то болезненно сжимается внутри.
Начинаю медленно двигать рукой вверх и вниз по всей длине члена, с яростью, с отчаянием. Ненавижу себя за это. Ненавижу её за то, что довела меня до этого. Милана не сводит с меня взгляда, старается отвернуться, спрятаться, но не может. Любопытство, как и моё желание, сильнее её. Её взгляд то и дело скользит вниз, к моему паху. Я чувствую на себе её взгляд, и это подстёгивает меня, разжигает желание ещё сильнее.
Я чувствую – осталось всего несколько сильных движений, и я сорвусь. Я уже потерял над собой контроль, чёрт бы её побрал. Снова придётся нести ей глупую розу. Второй раз за сегодня я занимаюсь этим дерьмом, как жалкий подросток. Это унизительно, и в этом виновата только она!
Делаю последний, жёсткий рывок, и из моей груди вырывается приглушённый рык. Я кончаю, извергая сперму прямо на её кожу, и вижу, как она попадает ей на живот, на пах, прямо над аккуратным треугольником волос.
Милана дёргается, пытается встать, соскочить с кровати, оттереть это от себя, но я не позволяю ей.
Хватаю её за плечи, прижимаю обратно к матрасу, удерживая её силой. Она должна чувствовать это. Должна понять, что теперь она помечена, что она – моя.
— Хочу, чтобы на твоей коже осталась моя сперма! — шепчу ей в лицо, наблюдая, как она кривится, словно от омерзения. Но это не только отвращение. Я вижу, как в глубине её голубых глаз мелькает какая-то тень, какое-то тайное, постыдное желание, которое, скорее всего, пробудилось только сейчас, со мной. Это её развращает, и делает ещё больше моей.
— Я научу тебя всему, что происходит между мужчиной и женщиной, и поверь, в этом нет ничего мерзкого или отвратительного! — говорю я, опускаясь ниже, размазывая свою сперму по её животу, по её нежной груди, по каждой клеточке её тела. Хочу, чтобы она впиталась в её кожу, чтобы пахла мной. Чтобы чувствовала, что она – моя.
— Ты ненормальный! — шепчет она, закрывая глаза, позволяя мне, почти с нежностью, размазывать свою сперму по коже.
— Возможно… Но это, чёрт возьми, твоя вина, мой лисёнок!
Глава 32. Кассиан
Я отрываюсь от неё и смотрю на это лицо, пытаясь впитать каждую чёрточку, каждую линию, каждый изгиб. Время словно замирает, и в этом застывшем моменте я вижу всё: нежность, упрямство, страсть, ярость – целый калейдоскоп эмоций, отражающихся в этих голубых глазах. Что со мной происходит? Эта чертовка въелась в кровь, пустила корни глубоко внутри, и я… не хочу от этого избавляться. Я понимаю, что должен. Разум кричит о последствиях, о вражде, о невозможной пропасти между нами. Но сердце… оно хочет другого. Оно тянется к ней, как мотылёк к пламени, даже зная, что сгорит.
Бросаю последний взгляд на розу, одиноко лежащую на тумбочке. Завтра придется принести ей ещё одну… если я снова не кончу, думая о ней. Это какое-то проклятье. Даже проблемы с синдикатом, с этой чёртовой пристанью, с поставками оружия – всё это меркнет и отступает на второй план перед навязчивыми мыслями о ней. Она слишком желанна, эта маленькая лисичка.
Ухожу. Мне нужно уйти, чтобы просто не видеть её, не слышать её запах, не ощущать её вкус, который всё ещё чувствуется на языке. Она меня тоже ненавидит… или, по крайней мере, пытается убедить себя в этом. Но я вижу, как она меня хочет. Это влечение взаимно, хоть она и отчаянно пытается сопротивляться. Эти попытки слишком слабые, будто какие-то… отчаянные.
Или мне просто хочется так думать и я выдаю желаемое за действительное?
— Роза… без шипов?!
В последний момент я оборачиваюсь, держа руку на ручке двери, и вижу её. Она сидит на кровати, ноги поджала под себя, скрывая пышную грудь, прямо как маленький испуганный ребёнок. Кудрявые волосы растрепались, частично скрывая её плечи, ключицы. Роза уже лежит на её кровати, как предвестник новой встречи. Бросаю взгляд на окно… уже почти утро. Рассвет окрашивает комнату в мягкие оранжевые тона, и я даже могу разглядеть эти милые веснушки, рассыпанные по всему её телу. Её кожа будто горит в смущении, а рыжие волосы кажутся слишком яркими, словно объятые пламенем.
«Что же в ней такого идеального… что?» — задаю вопрос себе я, но понимаю, что это всего лишь жалкая попытка принизить её привлекательность в моих глазах, хоть как-то оправдать свою одержимость. Она кажется слишком нереальной… какой-то… невозможной.
Я усмехаюсь.
— А что тебя смущает, лисёнок? Я не хотел, чтобы ты поранилась. Можно сказать... забочусь о тебе!
Не могу сдержаться от ехидной улыбки. Эта игра – часть нашей странной, извращённой связи.
— Ты серьёзно сейчас? — её голос повышается на тон, и эти голубые глаза… да они бы заморозили меня, не иначе. Но я любуюсь, мне это нравится. Она прекрасна даже в гневе. — Ты сам поранил меня этими шипами, а теперь… не хочешь, чтобы я поранилась? Ты чёртов лицемерный индюк!
Последнее она почти выкрикивает, от чего её тело вздрагивает, и я невольно вижу, как часть полушарий показывается наружу. Она слишком соблазнительная. Невольно сглатываю больше слюны, чувствуя, как во мне просыпается голод. Готов наброситься на неё в ту же секунду, перекинуть на спину и утонуть в её теплом, податливом теле. Но я ничего не предпринимаю, удивляясь своей выдержке.
— Отдыхай! — отвечаю я, потупив взгляд. Я не могу позволить ей видеть то, что происходит внутри меня. — Тебе нужно набраться сил!
И выхожу, слыша её проклятия за спиной. Меня продолжает это забавлять. Эта бешеная энергия, направленная на меня, лишь подпитывает моё влечение.
Для чего ей нужно набраться сил? Неужели я… собираюсь трахнуть дочь своего врага? Невозможно. Но невозможно и дальше ходить вокруг да около неё… уверять себя в том, что ненавижу её, когда это только частичная правда. Я и вправду ненавижу всё, что представляет собой Милана… её семью, её положение... её происхождение. Но я её также сильно хочу, просто до боли. До зубовного скрежета. И ни о чём другом не могу думать.
«Может стоит… отпустить это всё, перестать бороться и просто… позволить себе эту слабость?»
С этими мыслями я захожу в кабинет и облокачиваюсь спиной к двери, стараясь унять бешеное сердцебиение. Одно её присутствие, один взгляд заставляет меня хотеть её, будто я мальчишка в пубертате. Проклятье! Я же взрослый мужчина, капо, чёрт возьми! А она превращает меня в какого-то похотливого идиота. Нужно взять себя в руки, пока это безумие не поглотило меня целиком. Или… может быть, уже поздно?