Чтение онлайн

Я не выдержала.

Опустила глаза.

И в этот момент Смерть встал с кресла.

Медленно. Без спешки.

Подошёл ко мне.

Я почувствовала, как воздух вокруг стал плотнее, холоднее, насыщеннее — будто сама вечность приблизилась ко мне и задышала в лицо.

Он взял мою руку — ту, что держала поднос. Я перехватила поднос другой рукой.

Пальцы Смерти сковывала чёрная перчатка, но прикосновение…

Боже, прикосновение было таким, будто он касался не кожи, а самой души.

И тогда он опустил голову. Белоснежные волосы красиво рассыпались по плечам.

Меня пронзил волнующий холод в ту секунду, когда Смерть поцеловал тыльную сторону моей ладони.

Не как аристократ.

Не как гость.

А как тот, кто помнит вкус моего страха.

Его дыхание обожгло холодом, но в этом холоде вспыхнуло воспоминание: бальный зал, верёвка на шее, её шёпот: «Забери меня…»

— Благодарю за чай, Нонна, — прошептал Смерть, но в его голосе прозвучало это имя — не как факт, а как вопрос.

Он прекрасно знал, что это не моё имя.

И всё же… сказал его. Вслух. Сердце вздрогнуло.

— Надеюсь, он вкусный. Только теперь — без яда, — добавил он шёпотом.

Моё сердце пропустило удар.

Он помнит. Он помнит всё. Это был не глюк! Это и правда был Смерть! Настоящий!

Я не могла вымолвить ни слова.

Только кивнула, чувствуя, как жар поднимается от шеи к щекам.

— Друг мой, — вдруг сказал доктор, и в его голосе прозвучала странная твёрдость. — А не сыграть ли нам партеечку? А?

— С удовольствием. Если что, я всегда играю чёрными, — я увидела тень улыбки на губах Смерти. Он обернулся к доктору и должен был отпустить мою руку, но задержал ее в своей руке на несколько мгновений.

Я сглатывала, глядя на свои пальцы в объятиях чёрной перчатки. А потом осторожно стала их вытаскивать, словно боясь привлечь внимание.

Быстро поставив чай на стол, я попыталась не паниковать.

Доктор уже вытаскивал из ящика старинную шахматную доску — тёмное дерево, инкрустированное серебром и костью. Фигуры были потёрты временем, но каждая — будто живая. Белые — из слоновой кости, чёрные — из обсидиана, с тончайшими прожилками, словно в них течёт тень.

Он расставил белые фигуры сам — медленно, с расстановкой, будто каждая имела значение. Его пальцы дрожали от возраста, но движения были точны — как у часовщика, собирающего последний механизм перед концом света.

А Смерть…

Смерть просто отпустил меня, заставив сделать шаг назад, а потом грациозно вернулся в кресло и взмахнул рукой.

Все чёрные фигуры сами поднялись в воздух и встали на свои места.

Без единого звука.

Без единого прикосновения к ним.

— Н-да… — опустил глаза доктор на свои фигуры.

— Белые ходят первыми, — усмехнулся Смерть, а рука доктора переставила фигуру с одной клетки на другую.

Мне стало дурно. Словно желудок сжала невидимая рука. Я должна была уйти, спрятаться, бежать. Но я не могла бросить доктора наедине со… Смертью.

Надо его как-то предупредить! Наверное…

— Ноночка, ты пока не нужна, — улыбнулся доктор. — Если что, мы тебя позовём. Можешь отдыхать.

Мне оставалось только выйти из комнаты и следить в дверную щель за ходом игры, в которой я ровным счётом ничего не понимала.

Я не понимала правил. Не понимала ходов. Я играла в шахматы, как голубь! Раз — и со психом перевернула доску! Единственное, что я помнила, — названия фигур и то, что конь ходит буквой «Г». Но с такими глубокими познаниями я вряд ли стану гроссмейстером!

Когда доктор поставил пешку на поле е4 и громко сообщил об этом, Смерть не шелохнулся.

А когда доктор сказал: «Я сделал всё, что мог», —

Алексиарис впервые улыбнулся.

И в этой улыбке не было жестокости.

Было… ожидание.

— Какой изящный ход, друг мой, — усмехнулся Смерть, беря в руки черную фигуру и ставя ее между белых фигур.

Вот те раз! Доктор вообще знает, с кем он играет в шахматы? Он в курсе, что в кресле напротив сидит… Смерть?!

— Нонна! — раздался голос доктора из кабинета. — Принеси ещё чай. Горячий.

Я вздрогнула, будто меня окликнули по имени в пустом храме.

Я бросилась на кухню, быстро ставя чайник на магическую печать. Он закипел почти мгновенно.

Руки сами потянулись к чайнику, хотя внутри всё кричало: «Не заходи туда снова!»

Но я уже не была той, кто может позволить себе отказ. Я — Нонна. Служанка. Помощница. Тень, что молча стелется по коридорам.

Я налила чай. Вербена. Корица. Две щепотки сахара — на всякий случай.

Поднос в руках дрожал так, будто нес не кружки, а свой приговор.

Дверь кабинета была приоткрыта.

Я заглянула — и замерла на пороге.

Шахматная доска лежала посреди стола, как поле битвы после резни.

Белых фигур осталось жалкие крохи — король, одинокий, прижатый к краю, и две пешки, будто дети, прячущиеся за спиной отца.

А чёрные…

Чёрные стояли стеной. Безжалостной. Непробиваемой.

Ферзь — прямо перед белым королём. Как палач перед осуждённым.

Смерть сидел, откинувшись в кресле, будто ему не нужно было даже думать. Но доктор нервничал. Я видела, как он утирает со лба пот, вглядываясь в композицию на доске.

Скрип двери, приоткрываемой плечом, выдал мое присутствие. В этот момент Смерть поднял глаза.

И посмотрел прямо на меня.