Чтение онлайн

Его рука в чёрной перчатке зависла над чёрной королевой — и вдруг опустилась, не хватая её, а поглаживая. Медленно. Почти ласково.

И на губах — тень улыбки. Такая тонкая, что её можно было принять за игру света.

Но я почувствовала её.

Как мурашки по шее.

Как лёгкий холод в груди.

Как будто он сказал: «Ты видишь это. Ты понимаешь. И это — только начало».

Мне казалось, что он гладит не фигуру. А меня. И мне вдруг стало совсем нехорошо.

Я опомнилась, только когда чай в кружках начал плескаться из-за моих дрожащих рук. Я поспешила к столу.

Быстро шагнула вперёд, поставила поднос на стол.

Пальцы дрожали так сильно, что кружка перед Смертью звякнула о блюдце — резко, как удар колокола.

— Спасибо, Нонна, — сказал доктор, не глядя на меня. Голос — усталый. Сломленный.

— Вы проиграли, друг мой, — произнёс Смерть. Тихо. Вкрадчиво. Почти с сожалением. — Очень жаль… Но впереди еще много партий. Бывали моменты, когда вы выигрывали у меня.

— Да, — вздохнул доктор, растирая переносицу. — Но, надо сказать, вы сегодня в ударе… А я, видимо, слишком устал.

Он попытался усмехнуться.

Но в его глазах — боль. Глубокая, старая, как шрамы на сердце.

— Может, еще разочек, а? — спросил доктор, словно не теряя надежды.

— Мы с тобой договаривались. Одна жизнь — одна партия.

И я вдруг поняла: это не просто игра.

Это что-то значит! Не стал бы доктор расстраиваться просто так из-за какой-то шахматной партии?

Такое чувство, словно он плачет внутри, не позволяя слезам выйти наружу.

Я вышла.

Быстро.

Слишком быстро.

Коридор показался длиннее, чем обычно. Стены — ближе. Воздух — тяжелее.

Я шла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а в голове крутится только одно: «Что-то не так!»

И вдруг —

Прикосновение.

Лёгкое. Почти невесомое.

Но от него всё тело сжалось, как пружина. Я узнала его холод и вздрогнула, словно за шиворот упала капля холодной воды.

Я резко обернулась.

Он стоял так близко, что его дыхание касалось моей шеи — ледяное, но от него внутри разлилось странное тепло.

Я задержала дыхание.

А он… улыбнулся уголком губ, будто знал, как сильно я хочу оттолкнуть его… и как сильно не хочу.

Он опасен. Он — Смерть. Он унёс тысячи… Но почему тогда моё сердце бьётся не от страха, а от… чего-то другого?

В полумраке коридора, где свет лампы не доставал до пола.

Чёрный плащ сливался с тенью. Белые волосы — как лунный отблеск на воде.

Глаза — тёмные, но в них — те самые серебряные искры.

Те самые, что видели меня тогда. В бальном зале. На грани жизни и смерти.

— Ты? — выдохнула я, и голос предательски дрогнул.

Он не ответил сразу.

Просто смотрел.

Как будто читал мои мысли. Мои страхи. Мои тайные желания.

Потом — шаг вперёд.

И тихо, почти шёпотом, с лёгкой насмешкой и чем-то… тёплым:

— Соскучилась, пылинка?

Я хотела отступить.

Хотела сказать: «Убирайся. Я не твоя».

Но губы не слушались.

А сердце… сердце билось так, будто ждало его всю жизнь.

И в этом была самая страшная опасность.

— Я не позволю тебе забрать доктора! — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. Голос дрожал, но в нём уже не было страха. Только ярость. И защита. Как у зверя, загнанного в угол, но всё ещё готового рвать глотки.

Смерть замер.

Потом — рассмеялся.

Не громко. Не злобно. А так, будто я сказала что-то трогательно наивное.

— Томаш? — Он покачал головой, и белые пряди рассыпались по плечам, как пепел после погребального костра. — Я заберу его. Когда-нибудь.

Он сделал паузу. Посмотрел на меня — прямо в глаза, будто видел не только моё лицо, но и каждую мысль, что мелькала за ним.

— Но не сегодня. И не сейчас. Потому что он… мой старый друг.

Слово «друг» повисло в воздухе, как дым над могилой. Нереальное. Невозможное.

А я… Я почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло.

— Тогда… — Я сглотнула. — Получается, ты пришёл за мной?

Он не ответил сразу.

Просто шагнул ближе.

Так близко, что я почувствовала запах — розы, пепел, озон. Тот самый, что снился мне в кошмарах… и в мечтах.

— Пока нет, — прошептал он. Голос — как шелест шёлка по обнажённой коже. — Но если ты не против… я с удовольствием заберу тебя.

И в этот момент я поняла.

Не умом. Не страхом.

А телом.

Потому что от его слов по позвоночнику прошла дрожь — не ледяная, а горячая, как будто в жилах вместо крови запульсировало пламя.

Я задержала дыхание.

Сердце заколотилось — не от ужаса, а от чего-то запретного, опасного, живого.

Он не угрожал.

Он приглашал.

Я чуть не сказала «да».

Но в горле вспыхнула горечь отравленного чая — и я вспомнила:

Мне ещё не отомстить надо!

— Тогда зачем ты приходил? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не дрожал, как струна под пальцем.

Он улыбнулся.

Медленно.

Сквозь тени, сквозь вечность, сквозь все мои страхи.

— Я пришёл за своим, — прошептал вкрадчивый голос.

И в этом взгляде — в этих серебряных искрах в чёрных глазах — я прочитала всё:

Ты моя. И однажды ты это поймёшь.

— За своим чем? — прошептала я.