Чтение онлайн

— Ну если тебе жаль, то зачем ты ее забираешь! — прошептала я.

— Помни про свое обещание, пылинка, — услышала я голос. И Смерть растворился прямо в кресле, оставив после себя запах пепла, роз и озона.

Я сидела на ручке кресла, доктор растирал лицо руками, глядя на застывшую на доске смертельную комбинацию фигур.

Внезапно послышался женский крик.

— Роды! — дёрнулся доктор Эгертон. — У нее начались роды! Быстрее!

Я бросилась за доктором, не думая, не дыша — только ноги несли меня по коридору, будто сама жизнь мчалась навстречу смерти.

В палате Марина извивалась на кровати, хватаясь за простыни, лицо её исказилось от боли, глаза — полные ужаса и прощания.

— Доктор… — выдохнула она, и в этом слове было всё: мольба, прощание, последняя надежда. — Спасите… хотя бы его…

— Держись! — рявкнул доктор, уже расстёгивая свой халат и хватая чистые полотенца. — Нонна! Воды! Бинты! И не стой как памятник несчастной любви — шевелись!

Я метнулась к тазу, к полкам, к зельям — руки сами знали, что делать, хотя сердце колотилось так, будто пыталось вырваться и бежать вперёд, к тому, что уже нельзя остановить.

Роды шли быстро. Слишком быстро.

Как будто ребёнок чувствовал: если не вырваться сейчас, у него больше будет шанса.

Марина кричала — не от боли, а от отчаяния. От осознания, что это конец.

А доктор… доктор делал всё, что мог. Его пальцы дрожали, но движения были точны, как удары сердца перед последним вдохом.

— Тужься! — кричал он. — Тужься, дочь моя! Он почти здесь!

И вдруг — тонкий, резкий, живой крик разорвал тишину палаты.

Ребёнок.

Мальчик.

Красный, мокрый, с кулачками, сжатыми в ярости и жизни.

Я выдохнула — и тут же похолодела.

Потому что Марина перестала дышать.

Её голова безвольно склонилась на подушку. Глаза — широко раскрыты, но уже не видят. Только в них застыл вопрос: «Он жив?»

— Нет… — вырвалось у меня. — Нет, нет, нет!

Я бросилась к ней, схватила её за руку — тяжёлую, как камень с чужой могилы.

— Вернись! — закричала я, тряся её. — Ты же слышишь? Он кричит! Он жив! Ты должна увидеть его! Ты должна…!

— Нонна! — резко остановил меня доктор, хватая за плечо. Его голос был не гневным — умоляющим. — Не надо. Не зли Смерть. Он и так… он и так оказывает тебе милость.

Он не простит, если ты снова перейдешь ему дорогу.

Я замерла. Ну зачем всё так? А?

Сердце билось где-то в горле, а в голове крутилась только одна мысль: «Она ушла. А малыш остался один. Совсем один в этом холодном, жестоком мире!».

Тем более, там в тумане может быть ловушка!

Но если я ничего не сделаю, малыш никогда не обнимет маму! А мама никогда не прижмёт к груди драгоценное дитя!

Плевать на всё! Я должна.

Обязана.

Чего бы мне это ни стоило!

Сделав глубокий вдох, отмахнувшись от крика доктора: «Нет! Не вздумай! Нонна!», я схватила бедную женщину за руку и вышла из тела.

Прямоугольник света раскинулся прямо у изголовья кровати.

Тот самый, что я видела у постели Лиама.

Тот самый, что ведёт туда, откуда не возвращаются.

И в нём — силуэт Марины.

Босая. В рубахе, пропитанной потом и кровью.

Она шла, не оглядываясь.

Как будто уже забыла, что у неё есть сын.

— Марина! — крикнула я. — Подожди!

Она не обернулась.

Но я знала — она слышит.

Её душа впервые за всю жизнь почувствовала лёгкость. Боли не было. Я знала это чувство. Не было стыда, унижения, был покой.

Душа Марины шагнула в портал, исчезая.

И тогда я закрыла глаза.

Сжала кулаки.

И бросилась следом, понимая, что могу и не вернуться!

Холод обжёг меня, как тысяча иголок, но я не остановилась.

Я бежала по серой траве, что не шелестела под ногами, крича её имя, пока голос не сорвался.

— Ты не имеешь права! — кричала я, догоняя её у самого порога света, почти у самой двери. — Ты слышишь его крик?! Он зовёт тебя! Он один! Ты оставишь его сиротой?!

Марина замерла.

Плечи дрогнули.

Но душа несчастной не повернулась.

— Зачем ему мать, которая не смогла его защитить? — прошептала она сквозь слёзы. — Я самая ужасная мать на свете… Я не могла защитить своего малыша…

— Затем, что он твой! — вырвалось у меня. — И ты — его! Это не выбор! Это — любовь! Даже если ты боишься… даже если тебе больно… даже если ты устала…

— Лучше, если он вырастет в Доме Милосердия, — прошептала она. — Или кто-то из добрых людей заберёт его себе… Ему там будет лучше, чем дома…

— Я знаю, что с тобой случилось… Я знаю, что муж обвинил тебя в неверности! Ну и плевать! Ты сможешь жить и без мужа! Представь, чистенький домик, ты и твой мальчик. Разве не это счастье? Разве это не то, ради чего стоит остаться?

— Мне некуда пойти, — прошептала Марина, обернувшись. — Мне некуда пойти! Я в ловушке, понимаешь? Соседка нашептала моему мужу, что я была ему неверна!

— Какая? — прошептала я. — Та самая, что тебя принесла сюда?

— Да! — со слезами выдохнула Марина. — Она пошутила, а он воспринял это всерьез!

О, боже мой! Ну и люди! Нет, главное, стояла, убивалась громче всех. А сама… Тьфу!

— Он уже убил моего кота, когда я попыталась уйти… — прошептала Марина, глядя в землю. — Сказал: «Если уйдёшь — следующая будешь ты. А заодно и этого выродка!».