Чтение онлайн

— Глядите-ка, и он очнулся, — подвела итог Элен и цокнула. — А стоило-то плеснуть воду на одного бедолагу, так живо всё глаза-то пооткрывали.

— Элен, вы слишком жестоки к ним, — хмыкнул Вильхельм, — видите-ли, та дрянь, которая оказалась в кальяне, для неподготовленных, выходит, слишком сильна. Меня-то таким не проймешь, однако наши друзья… Спишем это на их слабость, ладно?

— Провались ты к морскому демону, Вильхельм ди Морен, и чтоб тебя там акулы пожрали, — вяло ругнулся Сезар, прикрывая глаза от солнца.

— Обязательно, дорогой, обязательно. Рано или поздно, — Вильхельм снова закурил, оценивающе разглядывая своего старого врага.

— З`арба! Что здесь… происходит? — на ануарском начал Орхан, пытаясь занять позу поуверенней, но раз за разом оседая обратно на палубу.

Джонотан уже прочувствовал всю предательскую силу Вильхемова зелья и решил не делать преждевременных попыток встать, пока голова хотя бы не прекратит кружиться.

— Что я здесь делаю? — повторил на энарийском вопрос Орхан и посмотрел на Джонотана в упор, но сейчас его мрачный чёрный взгляд ничутельки не смущал: судя по всему, они уже далеко от Шарракума, а значит, и от людей самого Орхана, и от мстительных теней Акрама али Асада, господина начальника береговой, мать его, охраны.

Джонотан перевел взгляд на Сезара, но тот знал явно ещё меньше, чем он. Тогда они вдвоем уставились на Вильхельма, мучительно пытаясь вспомнить хоть какие-то детали перед отправлением, но всё тонуло в зачарованном дыму с привкусом дыни.

Вильхельм хмыкнул и кивнул всем на Элен.

— Спросите у неё.

— Элен? — удивленно в голос спросили Сезар и Джонотан.

— Ох! Ну пресвятая Дева! Вы что, и этого не помните?! — возмущенно всплеснула руками она.

— Не то чтобы совсем… — медленно покачал головой Сезар.

Вы ехали в одном паланкине с госпожой, — начала рассказ Элен, терпеливо вздохнув. — Сказали, что больше никому ее не доверите, и она ваша. Теперь вы действительно обязаны на ней жениться.

— Так, — согласно кивнул Джонотан, не видя ничего ужасного в этом последствии. — А вот этот… Орхан здесь откуда? Он должен бы остаться в своем доме, подписав сделку, — выдал всё, что помнил, Джонотан и зачем-то потянулся к кинжалу, который должен был быть спрятан в голенища сапога по привычке теневых стражей.

Кинжала не было.

Вилли хмыкнул, уселся на край низкой бочки, стоящей на палубе, и уперся ладонью в колено. Все собравшиеся уставились теперь на него, а он пожал плечами и продолжил рассказ, покрутив во влажном жарком воздухе своей трубкой:

— Как-то так вышло, мой мальчик, что госпожа Элен вцепилась в нашего распрекрасного бородача и завопила, что мы его убили, что ему нужна помощь. Я пытался, знаешь ли, её отговорить, но времени не было, пришлось прихватить бедолагу. Кстати, идея была неплохая — никто из его верных псов не посмел нас тронуть, заметив у горла хозяина лезвие моего меча. Ну-с, как-то вот так…

Орхан слушал внимательно, впившись взглядом в лицо Вильхельма, опасался упустить слово на чужом языке. И при речи о лезвии меча схватился ладонью за горло, проверяя, осталось ли оно целым или он уже истекает кровью. А в таком-то состоянии немудрено и это не заметить.

— Мы отправились следом за вами, — торопливо продолжила Элен, цепляясь пальцами за ту же бочку, на которой сидел пират, и это выглядело так, как будто они теперь в одной банде. — Когда на нас попытались напасть, вы не только швырнули кинжал в одного из них, но и сорвавшись, вцепились в бою, наверное, с десятком этих… в белом.

— И что, я их… — Джонотан посмотрел на свои руки, не помня ни мгновения из всех этих бурных событий, — убил?

— Лучше бы убили! Потому что, придя в себя после вашей магии, а надолго ее не хватило, вся эта свора бросилась за нами! Вы разнесли рынок! И напугали людей!

— Достопочтенная Кирия, — вмешался Вильхельм, — не сгущайте так краски, мы просто уходили от погони! Обычное дело.

Элен сердито зыркнула на Вильхельма и повернулась к ди Эмери:

— А вы, кириос! — она впихнула ему в руки флягу с водой, к которой тот жадно приложился. — Заявили, что раз “дочь моя должна подписать соглашение с Орханом, мы его так просто не оставим, он — наш! По бумагам!”

Элен передразнила приказной тон ди Эмери так похоже, что Джонотан расхохотался бы, если голова не раскалывалась так сильно.

Он наш! Ну прекрасно! И что теперь прикажете делать с богатейшим восточным господином, за которым наверняка снарядят целую армию, у них на борту? Вот что-что, а с похищением знатных персон Джонотан ди Арс прежде дела не имел, и сейчас мучительно размышлял, потянет это на однократное нарушение закона, или связь с Вильхельмом, мать его, ди Мореном, пиратом и негодяем, уже достаточный повод счесть и его таким же пиратом?

— Вы издеваетесь… Издеваетесь, да? Да я… — начал было Орхан, но язык у него и без того заплетался, и слова на энарийском, похоже, складывались с трудом. — Немедленно… требую вернуть меня обратно!

— А с этим у нас небольшая проблема, — Вильхельм указал на повисшие паруса. — Когда мы покидали порт Шарракума, то словили такой попутный ветер, что м-м-м, “Госпожу Дикарку” унесло слишком далеко от берегов Ануара. А теперь, как видите, полный штиль. Кажется, ваши боги не пожелали вас далеко отпускать.

— Где мы вообще? — желание пить было столь сильным, что Джонотан даже сумел подняться и отобрать флягу у ди Эмери.

После первого глотка ему стало немного лучше, и он подошел к борту.

Вокруг идеальной гладью поблескивало море. Ни суши, даже на горизонте, ни волн, ни ветерка. Кажется, они действительно встряли.

Джонотан плеснул оставшуюся воду в лицо и, проигнорировав сердитый оклик Элен, вниманием которой стремились завладеть жаждущие подробностей Орхан и ди Эмери, ускользнул к каютам.

В узком коридоре было душно, смолянисто пахло деревом обшивки, а еще здесь не палило нещадно злое Аннуарское солнце и было тихо: с палубы едва доносились голоса их странной компании и команды корабля.

Он толкнул дверь и остановился на пороге, с тихим восхищением глядя на представшую картину.

Мягкий полумрак каюты, разрезал солнечный свет, проникающий через приоткрытое окно. Агата безмятежно спала, не замечая лучей, ложащихся на ее щеки. Она разметалась от жары, тонкое одеяло упало на пол, а совершенно целомудренная сорочка, задралась, обнажая ноги, закинутые на подушку. Тонкая рука свесилась с узкой койки, вторая лежала под головой, пальцы запутались в беспорядочно рассыпавшихся каштановых кудрях.