Чтение онлайн

Впрочем, этот монолог я выдала уже после осмотра, капельницы и осознания, что мой малыш по-прежнему со мной.

«Ольга Демьяновна, в вашем положении волнения ни к чему. А насчет аромата — напрасно вы так. Нам, врачам, порой и не такое вдыхать приходится».

«Так медсестры…» — попыталась я возразить.

«Сестрички молоденькие, глупенькие, не стоит на них обижаться. Лучше с малышом разговаривайте, он ведь тоже немалый стресс пережил. И об оплате не беспокойтесь, всё уже внесено».

«Кем?!» — изумилась я, внезапно ощутив себя совершенно одинокой в этом мире.

«Тем бородатым мужчиной, который вас привез. Интересный экземпляр», — с улыбкой проговорила она, осторожно ощупывая мой живот.

Я была ошеломлена. Единственное объяснение, что приходило в голову: Угрюмый не так прост, как кажется. Иначе как он так быстро умудрился организовать вертолет? Видно, богатый Буратино. Но вот что загадочно: зачем состоятельному мужику горбатиться конюхом на ферме?

Этот вопрос сверлит мне мозг без передышки. К тому же Угрюмый не только доставил мои вещи, но и купил халат с тапочками. В довершение ко всему холодильник в палате ломится от фруктов и овощей, а кормят меня, по моим меркам, как в ресторане. Ну не подают же в больницах сырный суп с мидиями! Где я и где мидии?!

Еще одна причуда судьбы: у Романа оказался друг по имени Глеб. Однажды, услышав, как Петр зовет конюха, я усмехнулась, поймав себя на мысли: «Романы, одни Романы меня окружают». На мгновение промелькнула дикая догадка, что Угрюмый мог быть отцом моего ребенка, но, вспомнив, что он шел к коровнику, когда я оттуда вышла, отогнала эту мысль. Да и, представив его в роли любовника, невольно содрогнулась, не от отвращения, а скорее от абсурдности ситуации. Хотя глаза у него добрые и, как мне кажется, полны печали. Одним словом, Угрюмый…

Дверь палаты распахнулась, впуская Алену. Мое лицо расцвело удивленной улыбкой, я привстала на кровати, но девочка одарила меня лишь свинцовым взглядом и, не проронив ни слова, направилась к окну. Взгромоздившись на подоконник, она расстегнула ранец, извлекла планшет и тут же, словно нырнув в омут, погрузилась в его светящийся экран. Такое поведение повергло меня в легкий ступор. Мой опыт общения с детьми был ничтожен, если не считать тех трех месяцев, что мы провели вместе с ней. Я терялась в догадках: что омрачает ее настроение и зачем она вообще пришла?

— Ален, что с тобой? — вопрос сорвался с моих губ, полный неподдельного беспокойства.

К моему изумлению, она, словно ужаленная, швырнула планшет в рюкзак и, не произнеся ни слова, пулей вылетела из палаты. Я еще не успела осознать абсурдность происходящего, как она вернулась, встала передо мной, и в глазах ее плескалось море слез.

— Папа сказал… что ты ждешь от него ребенка, — прошептала она дрожащим голосом, закусив губу, чтобы сдержать рыдания.

Меня будто парализовало. Девочка знает имя отца моего ребенка, а я нет.

— А кто твой папа? — робко спросила я с надеждой.

Когда Алена навещала меня, я никогда не решалась расспрашивать о ее родителях, боясь задеть. В конце концов, не от хорошей жизни ребенка отправляют в глушь на целых три месяца.

— Кузнецов Роман Демьянович, — выпалила она, нахмурившись, но, к моему облегчению, больше не собиралась плакать.

Мимолетно заметив, что наши с ним отчества совпадают, я, словно подкошенная, рухнула на кровать. Шестеренки в голове бешено закрутились, набирая обороты, пока не пришли к единственному, оглушающему выводу: нашел… Только вот я совершенно не помню, чтобы мы с ним… э-э… «кувыркались». Затем шестеренки забуксовали, противно заскрипели, и мне показалось, что кровь отхлынула от лица. Конюх Угрюмый… это и есть тот самый Кузнецов. Господи, да прошло десять лет! Как я могла узнать в этом бородатом мужике успешного бизнесмена Романа Кузнецова… Маньяк… — только и смогла я выдохнуть, находя объяснение его странному поведению.

Алена, казалось, не чувствовала бури, бушующей внутри меня, и ждала ответа. Да и я сама не знала, что сказать. И словно гром среди ясного неба прозвучал ее вопрос:

— Вы с папой поженитесь?

— Аленушка… — прошептала я, отыскивая нужные слова в этом хаосе ситуации. — У нас с твоим папой… давно случился один очень неприятный инцидент. Я и представить не могла, что этот Угрюмый и есть Роман Кузнецов. Спасибо, что открыла мне глаза, иначе я бы так и жила в неведении… — произнесла я задумчиво, чувствуя, как обида комком подступает к горлу, грозя вырваться слезами. — Замуж за него я уж точно не собираюсь. Так что успокойся.

Увидев, как на её лице расцветает улыбка, я облегченно вздохнула, решив, что порадовала девчушку. Но она сумела меня удивить.

— У папы кликуха Угрюмый.

— Ага, — отозвалась я, невольно улыбнувшись.

Наш разговор оборвало появление мужчины в дверях. Не мужчина — мечта. Высокий, плечи — настоящая сажень, джинсы облегали узкие бедра, а белоснежная футболка лишь подчеркивала рельеф его торса. Бицепсы играли под тканью, когда он, словно хозяин, принялся выкладывать фрукты в холодильник. Тёмно-русый красавец с трёхдневной щетиной, закрыв дверцу, бросил на Алёну задумчивый, усталый взгляд.

— И кто тебя сюда пропустил?

— Никто, — буркнула она и, добавив тихо: «Я в машине подожду», — скрылась за дверью.

А я… В первые мгновения, увидев мужчину, просто выпала из реальности. Древние инстинкты размножения проснулись, как звери, вырвавшиеся из клетки. И ведь вроде бы в положении… С чего это меня вдруг на мужика потянуло? Единственное объяснение — самка всегда подсознательно ищет альфа-самца, сильного и здорового.

Когда Алена исчезла за дверью, наши взгляды скрестились. В этот миг, словно молнией, меня пронзило осознание: передо мной стоял он.

— Роман? — выдохнула я, и ледяной ужас сковал все тело. В голове пульсировала дикая мысль: «Он нарочно… все это подстроил. Наверное, его жена бесплодна, вот он и воспользовался мной, чтобы завести ребенка…» — Ребенка не отдам, — прошипела я с ненавистью, инстинктивно обхватив живот руками, словно заслоняя крошечное существо от этого жестокого мира.

Роман бросил на Ольгу взгляд, полный недоумения, затем скользнул глазами по ее рукам, и внезапно его словно обожгло — он понял, что она подумала. С тихим скрежетом отодвинув стул, он поставил его напротив кровати и опустился на него, проведя ладонями по лицу, словно пытаясь стереть печать изматывающей усталости.

Признание о ребенке обрушилось на Алену как ледяной ливень. Все эти дни она не переставала плакать. В глубине души, как и любой ребенок, она жаждала иметь маму и наивно верила, что Маргарита вернется. Ее детское сердце отказывалось верить, что родная мать способна просто бросить ее. И Роману пришлось жестоко открыть ей глаза, рассказать полуправду, щадя ее ранимую душу. Признаться, что и он ей не родной, он не смог. Не хватило духу причинить еще большую боль девочке, которую он давно считал своей дочерью.