Чтение онлайн

Они сидели долго, с ощущением выжженной земли внутри, преданные и обманутые. И тогда, словно вспышка, Роман вспомнил об Ольге. Почему именно в тот момент — загадка для него самого. Образ девушки, над которой когда-то посмеялся, чью судьбу сломал мимолетным порывом, возникал в памяти нечасто, но всегда с горечью. Что на него тогда нашло? Новый год, истерика Маргариты, уверенной, что в праздничную ночь он должен быть рядом… Эти воспоминания лишь острее подчеркивали его несостоятельность как семьянина.

За три месяца беспробудного пьянства он превратился в изможденного дикобраза — исхудавший, заросший, почти неузнаваемый.

— На курорт тебе надо, Роман, — усмехнулся Глеб, увидев его. — Развеешься. Молоденькие тайки массажем и ласками докажут, что в сорок жизнь только начинается.

Никакой лазурный берег не манил Романа. Отец, словно древний философ, изрек однажды: лишь в горниле труда рождается истинное понимание жизни. Вот тогда его и пронзила мысль: неужели Ольга нашла понимание жизни, сбежав от суеты цивилизации? Он узнал, что она по-прежнему живет и трудится в глухой деревне. И почему-то ему не пришла в голову мысль, что она, словно Маргарита, нашла свой лучший мир вдали от брака и материнства. Они были слишком разными, словно два берега бурной реки. Но что же удерживало Ольгу в этих, казалось бы, чуждых ей краях? Необъяснимое свербение в груди, словно зуд любопытства, подтолкнуло его к решению: во что бы то ни стало разгадать эту загадку.

— Посмотри недвижимость в Самаре, лучше дом, но чтобы школа была недалеко, — попросил он друга, погружаясь в мысли о предстоящей поездке, словно в спасительный омут.

Он нашел себе место конюха на одной из собственных ферм, и облик его словно был создан для этой работы. Когда судьба во второй раз свела его с Ольгой, он был поражен до глубины души. Не столько внешние перемены — полнота ей даже к лицу — сколько что-то неуловимое изменилось в ней. Особенно он завороженно наблюдал, как она, погруженная в свои думы, с аппетитом уплетала румяную булочку, не замечая ничего вокруг. Он не знал, какой она была до их роковой встречи. Но то, как дерзко и хитроумно она спланировала свой побег, восхищало даже видавших виды полицейских, рыскавших по всей России.

— Боевая девка, — усмехнулся лейтенант, протягивая ему папку с делом Бедовой Ольги Демьяновны. И эти слова словно заноза засели в его памяти.

Роман не мог постичь, как человек мог так кардинально измениться всего за десять лет. От той отчаянной девчонки, что не задумываясь врезала Глебу меж ног, не осталось и следа. Тихая, почти забитая, она жила в своем обособленном мире, почти не замечая окружающих. Его же и вовсе избегала. И дело было не в том, что она его узнала. Он сам сильно изменился: плечи раздались вширь, а борода, ниспадающая до самой груди, делала его практически неузнаваемым.

Отец оказался прав. Работа конюхом стала той самой отрезвляющей прохладой, что утихомирила мысли и помогла обрести ясность. Роман уже твердо решил: после Нового года — увольнение. В Мужичкино его больше ничего не держало, уровень работы не соответствовал амбициям, да и тянуть лямку на два фронта было выше его сил. И вот, первого января 2034 года, он увидел Ольгу словно впервые. Румяная от мороза, с озорной улыбкой, полная предвкушения, она остановилась у коровника и, распахнув дверь, звонко, с заразительным смехом произнесла: «Ну, здравствуйте, родные ароматы!»

Роман засмотрелся на нее, как на дивное видение, чувствуя, как в груди разливается тепло, словно первые лучи весеннего солнца. Сам не заметил, как застыл с улыбкой на лице. Все тяготы и переживания отступили на задний план, а в голове, словно заноза, засела Ольга. И он решил отложить увольнение, чтобы понаблюдать за этой девушкой, больше похожей на редкую бабочку, случайно залетевшую в эту местность.

Сам не заметил, как влюбился. А все дело в том, что Ольгу словно подменили. Она стала больше ему напоминать ту девушку, которую он встретил впервые. Боевая и задорная, она рассыпала смех и песни, радуясь каждому мгновению, будто заново открывала мир. Будь то снежная буря, леденящий ветер или проливной дождь — ничто не омрачало ее восторга, словно она впервые вдыхала аромат жизни.

Теперь Ольга безраздельно владела его мыслями, и ночи стали мучительной пыткой. Его терзало желание заключить эту оторву в объятия, утонуть в ее покорности и насладиться сладостной мелодией стонов.

Весна сорвала у него крышу, как у мартовского кота. Подойти к ней он всё никак не решался, терзаемый чувством вины и в то же время страхом: вдруг, узнав его истинное лицо, она не отделается лишь одним ударом между ног, и без того там всё болело. Ходил он мрачнее грозовой тучи, замечая, как девушка при его появлении вздрагивает и поспешно скрывается из виду.

Зачем он тогда забрел в коровник, сам не понимал. Неудержимо влекло увидеть ее. И увидел… Ее дразнящий изгиб спины и открытый вид к широким полушариям. От тонкой полоски трусиков, едва закрывающих ее прелести, разум словно взорвался. Все мысли, все сомнения разлетелись вдребезги. Осталось лишь одно — первобытное, всепоглощающее желание обладать ею. И обладал, даже два раза, и она совсем была не прочь.

Осознание содеянного обрушилось внезапно, и он бросился бежать, прочь от себя самого, от той мерзости, что клубилась внутри. Не помня себя, он взлетел на пригорок, но, опомнившись, вернулся, ведомый смутным желанием объясниться. Однако вид Ольги, вглядывающейся в даль, словно выискивающей кого-то, сковал его на месте. С ним такое впервые — полная растерянность, непонимание собственных поступков. Взрослый мужчина, а ведет себя, как прыщавый юнец, как черт знает кто. Ему нужно время, чтобы разобраться в этом хаосе, понять, истинная ли любовь это, или просто гормоны взбесились, затмив разум.

То, что Аленка тянулась к Ольге, согревало его душу. Дочь на глазах расцветала, с упоением рассказывала вечерами об их занятиях, и его сердце ликовало вместе с ней. Но страх, что Ольга узнает правду о нем, заставит Алену отдалиться и нанесет ей новую рану, сковывал его. Он решил не омрачать эту хрупкую дружбу двух дорогих ему людей. Лето промелькнуло, словно легкий сон, мысли обрели ясность, и он решил открыться Ольге, как только Аленка уедет на учебу.

Признаться ей он так и не успел. Вошел в коровник, и слова ее обрушились на него, едва не лишив рассудка. Все то время, пока он держал Ольгу на руках, молил лишь об одном: чтобы с ней и той крохотной жизнью, что таилась у нее под сердцем, ничего не случилось. Маргарита же свою беременность разыграла как по нотам. Предъявила тест с двумя полосками, и он, ослепленный счастьем, долго не мог прийти в себя. Сама мысль, что он скоро станет отцом, казалась нереальной. Она притворялась, что исправно посещает врача, приносила снимки их первенца, с каждым месяцем якобы прибавляющего в росте и весе. На четвертом месяце объявила об угрозе выкидыша и необходимости лечь в больницу. Он переживал так, что в волосах пробилась первая седина. А после больницы заявила, что им нельзя заниматься любовью, и, дабы не искушать друг друга, лучше спать раздельно.

Когда она исчезла из его жизни, он запил горькую, посыпая голову пеплом. Как он мог не разглядеть в Маргарите змею, пригретую на груди? Она была права, называя его последними словами. Он — тряпка и идиот, не способный понять женщину.

Сначала они заехали на ферму, забрали сумочку Ольги, а затем поехали к ней домой. В доме была тишина, пахло ванилью, на столе стояла ваза с засушенными колосьями травы.

— Тетя Оля вот здесь документы держит, — отвлек его от дум возглас дочери.

Роман подошел к старинной этажерке, взял с полки небольшой деревянный ящик и открыв его, быстро отобрал нужные документы. К шкафу подходил с каким-то трепетом. Рыться в чужих вещах не хотелось, но было необходимо. Открыв дверцы шкафа, он пробежался глазами по вешалкам, затем по полкам. Отобрал спортивный костюм, носки и нижнее белье. Халат и тапочки были в таком не презентабельном виде, что брать их не решился.

— Ой, какая маленькая рубашечка! — воскликнула Алёна и развернула её, с восторгом взглянув на отца. — А для кого она?

Роман не любил лгать. Он всё ещё не мог забыть, как долго он жил во лжи и сколько они с дочерью пережили. Поэтому на её вопрос он ответил сразу.

— У Ольги будет от меня ребёнок, — сказал он, подхватив распашонку, и улыбнулся своим мыслям.

прода от 23.06.2025 г

Уже третий день я пленница больничной койки. Меня поместили в отдельную палату, словно желая оградить остальной мир от исходящего от меня шлейфа коровника. Медперсонал то и дело морщил носы, будто я — ходячее воплощение деревенской глуши. Не выдержав, я выпалила: «Что, запах навоза не по нраву? А вы думаете, сметана, молоко и творог с маслом сами собой на полках появляются?» И добавила, уже с вызовом: «Денег на отдельную палату у меня нет».