Чтение онлайн

Он скорчил умильное лицо, как делал всякий раз, когда пытался у меня что-то выпросить. Морияма столпилась вдоль стены, заинтересованно глядя на нас, словно на новую серию аниме.

— Но у меня был знак! — воскликнул он. — Сегодня ночью мне приснилось, что Химефу бродит по коридорам Сакура-груп. Я воззвал к ней, а она вострубила замогильным голосом, что теперь она — не живая певица, а дух забытой айдору. Я должен её найти, или…

— Или тебе приснился клип. Из нулевых.

Я снял с вешалки позабытое кем-то пальто и бросил его в Гурудзи:

— Найди в костюмерной какой-нибудь приличный пиджак и переодевайся.

— Ни за что! — встал на дыбы он. — Ни за что я не сниму освящённое горными водами…

— Счастливо оставаться, — помахал я и вышел из офиса, не дослушав очередную пафосную речь.

Через несколько секунд мне прилетело сообщение на телефон:

«Я тебя ненавижу. Подожди внизу.»

Гурудзи действительно объявился через пару минут — в чёрном костюме, который, как мне объяснили потом, однажды использовали в клипе для роли сурового охранника. Костюм был моему другу откровенно мал, теснил его в боках, а нашлёпка в виде блестящей звезды на лацкане выглядела слегка по-идиотски, но издалека могла сойти за символику компании. Я едва сдержал смех, увидев прогнившего монаха в этом костюме неудавшегося сутенёра, а затем вспомнил, что это в принципе первый раз, когда он согласился переодеться из своего монашеского одеяния во что-то приличное, и засмеялся совсем уж неприлично громко.

— Если боги тебя не покарают, то я сам это сделаю, — заявил он, хватая меня за шею. — Эта одежда и омерзительно выглядит, и неудобная настолько, что ею можно пытать людей.

— Привыкнешь со временем, — сообщил я. — Как я. Ценю, что ты пожертвовал своим комфортом ради того, чтобы поработать моим проводником. Сколько раз ты был в офисе у сакуристов?

— Я делаю это исключительно ради Химефу, — парировал Гурудзи. — Ради тебя я и пальцем не пошевельну, так что ты к костюму не привыкай. Тебя уже почти уволили.

Обмениваясь подобными шутками, мы прошли по утреннему Токио. Я изо всех сил старался не думать о том, что будет дальше и как я стану договариваться с Томоко, если я её встречу. Я почти не заметил, как мы добрались до офиса Химада-груп. По моему совету, Гурудзи вжился в роль сараримена, который опаздывает на работу, и прошмыгнул мимо охранных постов с виноватым видом вместо того, чтобы начать впаривать очередную порцию благословений. В полупустом лифте заиграл старый хит "Future Bloom", и Гурудзи зашептал:

— Это знак. Она рядом.

— Это лифт. Здесь вечно музыка играет, — снисходительно объяснил я.

Гурудзи поведал расклад: он неплохо изучил местность и узнал, что офисы Сакура-груп занимали три этажа — с шестьдесят третьего по шестьдесят пятый. На нижнем этаже мы побывали в первый день, когда познакомились с Сакурой лично: там располагалась сцена для выступлений главы конторы, комнаты для переговоров и прочие представительские помещения. Средний этаж был отведён полностью под технические зоны (костюмерные, звуковые, монтажёрные), плюс там же переодевались айдору. Прогнивший монах поведал, что в примерочные он пытался пробраться дважды, но один раз его словил охранник, а во второй раз проходившая мимо девичья группа приняла его за «реквизит» и утащила на обсуждение съёмок клипа, откуда Гурудзи сбежал, сославшись на тошноту.

— А вот на верхнем этаже как раз и обитают продюсеры и айдору, — закончил свою историю переодетый монах. — Вроде как наша комната с диваном, только там их много. И ещё куча офисов, где они то ли концепт-арты рисуют, то ли стихи пишут, то ли костюмы шьют, я так и не понял.

Я удивился тому, сколько дверей открывает пропуск уборщика в Shining star.

На выходе из лифта мы едва не влетели в двух менеджеров, которые громко спорили, не обращая внимания на окружающих. Один кричал, что новая айдору с Хоккайдо — «непрофессиональная хипстерша, у которой голос — будто она в водопроводную трубу орёт», другой защищал её, уверяя, что «это именно тот звук, которого требует пресыщенная сахаром и кавайностью аудитория». Я удивился, где они взяли эту пресыщенную аудиторию, ибо всю жизнь айдору только и делали, что строили милые лица и распевали самые примитивные банальности, но тут же вспомнил фанатов Stray cats и сложил дважды два.

— Умоляю, только не вздумай их переубеждать, — дёрнул я за рукав переодетого монаха. — Будет лучше, если ты сегодня вообще молчать будешь.

— Замётано, босс, — ответил он. — Хотя нет, не замётано. Я тебя ненавижу.

Выяснять, когда Гурудзи успел нахвататься привычек у Ю-тян, я счёл излишним.

Мы двинулись по коридору, заглядывая в застеклённые двери: монах поведал, что он ходил на разведку минимум дважды, но Химефу так нигде и не обнаружилась. Впрочем, не успели мы осмотреть и десяти кабинетов, как из боковой двери выскочила девица в голубом платье и настойчиво потянула нас внутрь:

— Опаздываете, коллеги! Презентация уже началсь!

— Какая презентация? — удивился я.

Девица посмотрела на меня с недоумением:

— Как это какая? Корпоративное планирование. А ну быстро залетайте!

Я втолкнул Гурудзи внутрь. В душноватом зале горели две тускловатые лампочки. На огромном экране проектора светился слайд: «Анализ провалов. Ошибки позиционирования» с двумя диаграммами, смысл которых, видимо, лектор объяснял до нашего прихода. Мы заняли два стула возле входа. Чёрные костюмы кругом внимательно слушали и что-то записывали в телефонах.

— И таким образом, провал проекта "CyberFairy88" мы объясняем неправильной интеграцией в метавселенную, — вещал спикер. — Фактически, это попадание в уже занятый образ. По закону перекрёстного замещения аудиторий, КиберФеям пришлось бороться с двумя успешными проектами, располагающимися в той же нише. Соответственно, это обусловило провал, выразившийся в невозврате вложенных инвестиций. Теперь рассмотрим более сложный случай: группа "Idoru no Yami". Как вы помните, они удалили все аккаунты после первого же клипа.

На экране появились пятеро девочек, закутанных в тёмную вуаль, которые корчили жуткие рожи. Я вспомнил клип: «Тёмные айдору» пытались разыграть на экране что-то вроде дома с привидением под незамысловатый напев «что же, что же, что же крадётся к нам во тьме?». По задумке, песня должна была звучать жутковато, потому что из темноты выпрыгивало щупальце и утаскивало девчонок в тёмный дом одну за другой, но вместо ужастика клип смотрелся как забавный детский утренник.

— Экспериментальное позиционирование группы как «айдору-ужастик» было верным, потому что в настоящий момент данная ниша совершенно не занята, — сообщил лектор. — Оценка рынка говорит о том, что хороший клип должен собирать не менее миллиона просмотров, а группа — сразу же выходить на лайв-туры. Главная ошибка постановщика состояла в неправильном подборе материала. Хоррор-тематика в исполнении четырнадцатилетних выглядит смешно. Вспомните «Сайлент хилл». Главный герой — в нашем контексте, центральная айдору, обязана быть взрослой, а несовершеннолетний девочки должны его пугать.

— Кстати, безумной принцессе подойдёт, — шепнул Гурудзи. — Мне рыдать хочется, когда я просто на неё смотрю.

— И здесь мы вступаем на зыбкую почву обсуждения того, каков объём рынка продажи каждой эмоции. Очевидно, радость и милота сейчас перенасытили рынок, и каждая новая группа в том же стиле просто отъедает просмотры у вошедших на рынок ранее. Аудитория перенасытилась харизматичными образами, которые, к тому же, не дотягивают до старых образцов. Назовите какую-нибудь айдору прошлого поколения?