Чтение онлайн

— Никуда я не пойду, — отрезал я, — Дай мне номер Намии и пусть она выделит бюджет на подрядчиков, которых сама же рекомендовала.

Ю-тян гаденько рассмеялась.

— Рассмешил. Ты решил клоуном заделаться? Ну можешь стоять и ждать. Хотя было бы лучше, если б ты убрался в свою каморку. Потому что её личного номера у меня нет, а рабочий она не берёт.

Я тут же понял, что она лжёт: фразу «личного номера у меня нет» Ю-тян произнесла голосом нашкодившей кошки. Разумеется, никуда я убираться не стал и принял вызов — поиграть в игру «у кого нервы крепче»: упёр руки в бока, навис над стойкой и принялся холодно сверлить гяру тяжелым взглядом, мол, доставай свой нож и режь, иначе не уйду.

Ю-тян скептически на меня глянула, фыркнула и снова уставилась в телефон. Но меня её реакция волновала мало. Мне нужно было решать проблему, причём чем скорее — тем лучше, а для этого мне нужна Намия.

Только ничего дельного мне в голову не шло. Хотя… Мой взгляд зацепился за стопку писем на стойке. Видимо это была недельная корреспонденция, но что меня взволновало гораздо больше — у пары писем адресатом была указана Намия.

Недолго думая, я схватил всю стопку и бросился к себе в кабинет. Ю-тян явно не ожидала такой прыти и чуть не грохнулась со стула. Это то и помешало ей меня догнать. Зато на проклятия в мой адрес она не жадничала. Заперев дверь, я успел услышать всю подноготную истории моей семьи, моих ничтожных любовных похождений и о мизерабельности моих половых достоинств.

Тронуло меня это слабо. Я уже успел привыкнуть, что для Ю-тян я всегда буду гадким ничтожеством. Чувство было взаимным, впрочем, сейчас меня волновали не разборки, а результат.

Стопка писем оказалась подозрительно тяжелой — особенно для нового времени, когда бумажную корреспонденцию давно заменили на электронную. Я принялся и перелистывать. К моему сожалению, большая часть писем оказалась скучной корпоративной галиматьёй и ничего дельного я там не нашёл: счета, отчёты, запросы отчётов, запросы запросов отчётов и далее до бесконечности.

А вот последнее письмо меня заинтересовало. Оно было адресовано лично Намии, а отправителем был указан некий Юки Тогаси, директор Фонда Культурного Развития при концерне ЮТЛК. Что это был за концерн — я понимал смутно, но вот содержание письма меня поразило. Оказывается, этот самый концерн приглашал молодых и талантливых исполнителей на прослушивание, а потом выделял им финансирование. Более того, прослушивание фонд проводил дважды в год, а текущее было запланировано на сегодня. Причём должно было начаться через полтора часа.

Я стремглав бросился звонить Томоко. Мне удалось только ей объяснить, что я буду ждать её на улице через пять минут, как меня прервала Ю-тян. Она ворвалась в кабинет пунцовая от злости и шипя на ходу ругательства.

— Додик, ты подписал себе смертный приговор! — она вырвала у меня пачку писем.

— Почему мне об этом не сообщили? — Я помахал перед носом Ю-тян письмом из фонда?

— Кому сообщать-то, тебе? — прошипела она. — Кем ты себя возомнил? Ты всё равно уже, считай, уволен.

— Угу. Только не секретарше меня увольнять. А теперь я пошёл. Дела.

Ю-тян ещё что-то пыталась кричать мне вслед, но я не обращал внимания. Точнее, пытался сделать вид, что её оскорбления меня не волнуют. С действительностью это соотносилось плохо. Внутри я кипел от злобы.

Томоко меня встретила уже на улице и мне сразу же захотелось на ней сорваться. Особенно меня раздражало то, что она выглядела довольной и даже немного радостной. Меня так и подмывало её спросить о работе уборщицей, но в последний момент я себя всё-таки остановил. Не хватало мне только второго скандала.

На прослушивание мы успели в последний момент. Запыхавшись, я вбежал в круглую приёмную и вручил секретарше приглашение. Письмо она взяла без всякого интереса и всем своим холодным видом продемонстрировала, что рассчитывать нам особо не на что.

Тут меня ждало и второе разочарование. Я осмотрел приёмную, в ней собралось человек двадцать. Группка менеджеров в одном углу и их протеже в другом. Присутствовал там и давешний Джеймс Борудзин со своей Овен-тян, а самое неприятное — единственные свободные места были только рядом с ними. Джеймс тоже меня увидел и ощерился противной фарфоровой улыбкой.

— Доброе утро, cowboy! Присаживайся, — он указал на свободное кресло, — обсудим business.

Сидеть рядом с ним мне абсолютно не хотелось, к тому же вонь его дешёвого парфюма добивала аж до середины комнаты, но показывать слабость было ещё унизительней. Так что я молча, пытаясь сохранить гордый вид, сел рядом с Джеймсом. Томоко уселась напротив.

— Ты что-то хотел? — спросил я.

— Мне это нравится, — Джеймс похлопал меня по плечу и я вздрогнул, — Ты наконец научился брать быка за рога, как это делают в, god damn, Америке. Растёшь над собой. Ещё немного и действительно будешь похож на продюсера.

— Давай конкретней.

— Хотел принести мои apologies. Ты много работаешь и ты стараешься, но ты поставил не на ту лошадку, cowboy. И у тебя с самого начала не было шансов. Вот и сейчас тебя ожидает очередной пролёт. Но ты не обижайся. Это не я плохой, это жизнь такая стерва и она всех поимеет.

— У моей, как ты выразился, лошадки есть хотя бы одно преимущество — трёхзначный айкью. Да и нижние октавы она хотя бы берёт.

Джеймс попытался скорчить жалобное выражение лица.

— В этой индустрии твой айкью никому не нужен. Тут essential тяжёлая работа и минимум вопросов. Хотя зачем я тебе это объясняю? Не вижу смысла плодить конкурентов.

Я хотел было что-то ответить, но Джеймс схватился за телефон, встал и принялся с очень деловым видом обсуждать контракты.

— When money talk’s, bullshit walks. Бывай, looooooser, — бросил он мне напоследок и вышел из приёмной.

Мы остались втроём. Овен-тян себя явно чувствовала не в своей тарелке. Я впервые рассмотрел солистку «Созвездия мечты» без грима и сценического костюма: обычная девчонка из средней школы, чуть симпатичнее кого-нибудь из моих одноклассниц. Ничего особенного, сказал бы Гурудзи: волосы тёмные, глаза чёрные, зубы — чуть кривоватые, до первых брэкетов. Типаж — «первая подруга школьной королевы»: такие, как Овен-тян, хором вьются вокруг главной красавицы школы (ибо достаточно красивые, чтобы быть в свите, но на фоне главной стервы выглядят страшными подругами), бегают за ней стайкой и травят, кого прикажут. И почему её вообще поставили в центр айдору-группы, подумал я? Она же явно не умеет вести людей за собой, да и без своей матки-королевы ей явно некомфортно.

Меня передёрнуло: мой разум нарисовал картину, в которой Джеймс Борудзин предстал в роли школьной красавицы. Томоко фыркнула ему вслед, приняла самый надменный вид и вздёрнула носик.

— П-привет, — неуклюже попробовала начать беседу Овен-тян.

— Ты умеешь говорить? — смерила её взглядом Томоко.

— Я понимаю. Вы меня простите. Джеймс часто бывает грубым, но в сущности он неплохой парень и…

— Если меня будет волновать мнение наёмного персонала, то я к тебе обращусь, — отрезала Томоко, — Впрочем я не особо представляю сферу, где твоё мнение будет мне интересно, — добавила она.