Чтение онлайн

На Овен-тян словно вылили ушат воды. Она вся как-то съёжилась, стала меньше и перевела взгляд в пол.

— Химэсама-сан. Прошу, следуйте за мной — громко объявила секретарша.

Томоко гордо подняла голову и с самым безразличным видом направилась к двери. В приёмной же зашептались.

— Почему она пролезла без очереди?

— Кем она себя возомнила?

— Ты слышал, как она назвалась? — только и разобрал я. Второпях я отметил, что фамилия у Томоко действительно звучит как «Принцесса», чего раньше я не замечал. Неужели фальшивая, подумал я? Надо будет потом перерыть её биографию.

Обсуждения стихли. Я успел проверить почту и все сообщения во всех мессенджерах, но Джеймс так и не вернулся. Зато Овен-тян украдкой на меня поглядывала.

— Я её, наверное, чем-то обидела. Простите меня, — осторожно начала она.

— У неё был плохой день. У нас у всех был плохой плохой день.

— Хитоми Накомито, — Овен-тян практически неразличимым движением поклонилась.

— Хошино-сан, — без всякого энтузиазма ответил я.

Мою собеседницу это никак не смутило.

— Вы не правы про день, — продолжила она, — Это не так. День сегодня просто отличный и такой солнечный. А этот конкурс? Я уверена, что займу на нём первое место.

Я хотел было сказать, что всем бы такую уверенность, но промолчал. Я уже примерно понял, что Хитоми моё мнение не особо интересовало, да и в собеседнике она не нуждалась, а ей просто нравилось говорить.

— Но вы не подумайте, что я зазнаюсь. Наш продюсер часто повторяет, что зазнаваться это путь на помойку. О нет, — она покраснела, — Я опять что-то не то сказала? Мне просто очень нужно выиграть этот конкурс, ведь иначе мне самой придётся платить за стажировку, а у меня нет денег и больные родители. Придётся брать кредит…

На слове кредит я перестал слушать, правда Хитоми это абсолютно не заметила. Она всё говорила и говорила, а я уже успел потерять счёт времени.

Из прострации меня выдернула Томоко. Она вернулась с прослушивания с самым высокомерным выражением лица, которое можно представить.

— Я закончила. Мы можем собираться, Хошино-сан, — отчиталась она.

Затем Томоко перевела взгляд на Хитоми и скривила губы.

— А ты тут что делаешь? — прошипела она, — Ты, твой вонючий продюсер и твоя поганая контора никогда больше этот грант не получите. Это я вам обещаю.

Очередь снова оживлённо загалдела. Хитоми, кажется, заплакала. Я же побежал за Томоко к выходу.

— Всё опять пошло наперекосяк, — начала рассказывать она, — Глава комиссии, Кэнго-сан, оказался троюродным братом делового партнёра моего отца, так что даже прослушивание не понадобилось. Меня просто назначили на первое место. Представляете? Я-то думала, что ему будет интересно, как я пою, а он просто махнул рукой. Ну почему я так безразлична миру?

— Троюродным кем-кем кого? — только и нашёл я, что ответить.

— Единственное хорошее. Он меня клятвенно заверил, что Сакуры-групп в бенефициарах не будет. Я потом папе позвоню и попрошу проверить.

— Тебе не кажется, что это как-то чересчур? — я вспомнил рыдающую Хитоми.

Томоко остановилась и глянула на меня.

— Знаете, Хошино-сан, вы многому меня научили. Я поняла тот урок, что вы пытались преподать. Я всё время была слишком добра и пыталась вести себя по-человечески с людьми, которые этого не достойны. Хотя их и людьми сложно назвать. Впредь обещаю исправиться, — Томоко с удвоенной силой защёлкала каблуками. — А вам спасибо. Мы вместе пройдём этот путь в индустрии, не в травоядной академии с избалованными детишками.

Я посмотрел ей вслед: кажется, она усвоила немного не то. Абсолютно не то, чего я хотел добиться.

Додумать эту мысль мне дали. В кармане резко зазвонил телефон. Я глянул на вызов — звонила Намия.

Разговор начался с того, что Намия принялась меня отчитывать. На этот раз она решила придраться к полному отсутствию рекламных интеграций. От меня не укрылось, что отчитывала она меня на этот раз без былого огонька и даже как-то механически, и что волнуют её явно другие вещи.

Я пытался вяло оправдываться, получалось у меня плохо, но в конце концов я сумел её разжалобить.

— Хорошо, — ответила она, — Нам поступил заказ от партнёров. Там простая съёмка в рекламе. Все остальные наши айдору заняты более важными проектами, так что оставлю это тебе.

Я клятвенно заверил Намию, что всё сделаю в лучшем виде. К тому же это будет хорошая практика для Томоко. Но судя по её скептическому выражению лица — поверила она не до конца. Или же эта съёмка подразумевала очередной подвох?

Зато Томоко откровенно обрадовалась возможности сменить обстановку. После вчерашнего скандала во время прослушивания она всё ещё оставалась немногословной, но услышав про съёмки, хотя бы начала улыбаться.

На выходе из офиса настроение мне испортил Гурудзи. Прогнивший монах поймал меня в коридоре и прочёл целую лекцию о необходимости спасти Химефу. Со страдальческим лицом я всё смотрел на часы, а Гурудзи всё требовал и требовал, чтобы бы я бросил всё и бежал за ним непонятно куда.

— Я уже подготовил, — рассказывал он. — Оказалось, брат одного из наших прихожан работает в той больнице.

— Какой больнице?

— Химефу госпитализировали. Ты что не слушал? Это была попытка суицида. Причём она была пьяна и не только пьяна, представляешь? Теперь официально.

Его нездоровая фиксация на Химефу начинала меня раздражать. Да, это было весело и прикольно в школьном возрасте, когда нам обоим было нечем заняться, но сейчас это увлечение начало принимать какие-то нездоровые формы.

— И что ты подготовил? — недовольно спросил я.

Гурудзи заговорщически улыбнулся.

— Мой дядя проведёт нас внутрь как журналистов. У него есть договорённости с руководством. Тема обещает быть скандальной, так что сам понимаешь…

— А дальше?

— А дальше мы проберёмся к ней в палату и попробуем её спасти.

— Спасти от чего? — Не выдержал я.

— От этой проклятой и забытой богами индустрии. Или ты ещё не понял, где работаешь?

— Я всё прекрасно понял. А теперь извини, но мне нужно бежать.

Скрыться у меня не вышло. Гурудзи крепко схватил меня за лацканы пиджака.

— Обещай, что обязательно мне сегодня поможешь.

Я вздохнул. Честно говоря, тащиться в какую-то больницу ради какой-то популярной идору мне абсолютно не хотелось. К тому же у меня была работа и я был основательно занят.