Чтение онлайн

Неудивительно, что ЦР была признана Временным правительством и приобрела определенные властные полномочия как краевая власть. Ею был даже создан прообраз правительства — Генеральный секретариат. Как и Временное правительство, ЦР стремилась придерживаться демократических принципов в политике, так как пыталась играть роль несословной, всеукраинской представительной власти. Украинские лидеры считали, что ЦР должна будет передать власть демократически избранному краевому парламенту — Сейму, аналогично Временному правительству.

Но в то же время ЦР имела целый ряд черт, сближавших ее с Советами. В частности, у нее не было исторического предшественника, который в лице Государственной Думы имело Временной правительство. Но главное заключалось в том, что никогда не существовало государства «Украина». Так, ЦР не могла считать своим историческим предшественником малороссийский Гетманат.

Во-первых, потому, что со времени его ликвидации прошло 150 лет и по территории это политическое образование было во много раз меньше, чем территории, на которые претендовала ЦР.

Во-вторых, Гетманат был разновидностью военизированной монархии, тогда как у руководства ЦР были не просто антимонархические силы, а люди, многие годы боровшиеся с русской монархией и получившие власть после ее крушения (тот же Грушевский, Винниченко и многие другие).

В-третьих, в Центральной раде, как и в общероссийских Советах, господствовали партии и силы социалистического толка: социал-демократы и эсеры.

В силу этого легитимность ЦР, как и Советов, обеспечивалась только поддержкой революционных, в том числе вооруженных сил.

Таким образом, ЦР обладала как политическими преимуществами, так и недостатками и Временного правительства, и Советов.

Соответственно, политические интересы ЦР толкали ее руководителей то к более тесному сотрудничеству с Временным правительством, то к сотрудничеству с большевиками, овладевшими Советами осенью 1917 г. Тем более, что большевизм и Центральную раду Грушевского сближало сотрудничество с Германией, которое те и другие стремились, по понятным причинам, всячески скрывать. О получении больших сумм от германского генерального штаба большевиками через посредство Парвуса-Гельфанда сегодня широко известно. Однако этот же Гельфанд и его сотрудник Ганецкий непосредственно курировали и украинское движение уже в 1915 г. Во всяком случае, по данным российской полиции Гельфанд был членом Союза освобождения Украины, а значит, наверняка выполнял ту же функцию финансового курьера Германии, что и в случае с большевиками в 1917 г.

По авторитетным свидетельствам генерала Романовского и виднейшего российского политика Милюкова, летом 1917 г. уже руководство ЦР продолжало не только получать денежные средства от Германии, но через процесс обмена пленными немцы переправляли через линию фронта здоровых украинизированных военных, которые, вероятно, вливались в формирования «Сечевых стрельцов» и гайдамаков. Эти-то части в дальнейшем, на протяжении 1918–1919 гг., играли роль гвардии украинских правительств, будучи едва ли не единственными надежными украинскими частями!

Так что Центральную раду и большевизм сближало стремление как можно быстрее подорвать и так уже расшатанное здание русской государственности. И не случайно. Украинские деятели видели в этой государственности своего векового врага. Большевизм, как будет показано далее, был не менее чужд русской государственности, так как во главе его почти исключительно стояли инородцы.

Так, и украинские деятели, и большевики сыграли едва ли не решающую роль (после Петроградского Совета, принявшего Приказ № 1) в развале русской армии. Уже летом 1917 г. Центральная рада начала украинизацию многих фронтовых частей, которая сопровождалась их хаотичным перемещением, ломавшим остатки организации Восточного фронта. Это еще более подрывало боеспособность русской армии. Тем же занимались и большевики, требуя немедленного прекращения войны в условиях, когда военные противники России продолжали вести захватническую войну.

Вот замечание в «Мемуарах дипломата», посла Великобритании в России в 1917 г. Джорджа Бьюкенена, человека исключительно компетентного: «Большевики приобрели себе больше сторонников на фронте, и украинская партия действует с ними сообща» (с. 309).

Причем здесь речь не идет о нравственности. В конце концов, политика, особенно в переломные моменты истории, вещь не только безнравственная, но и беспощадная по своей жестокости. Речь идет о том, что само становление украинской государственности и шире, украинства, получило всестороннюю многолетнюю поддержку со стороны милитаризированных империй: Германии и Австро-Венгрии. А в годы Первой мировой войны и значительную военную поддержку. Когда в 1919 г. эта поддержка полностью прекратилась из-за военного крушения самих империй, украинская государственность испытала необратимый упадок. Ее армии просто вымерли в «трикутныку смерти», а правительства превратились в химеры, кружившие по Правобережной Украине.

Последний факт очень важен. Он свидетельствовал о внутренней неразвитости украинского общества, так и не вышедшего до конца из малороссийского и русинского состояния. Украинское движение могло эффективно развиваться только при систематической поддержке центральных империй: Австро-Венгрии и Германии. Причем это в полной мере относится и к Галичине, которая после распада Австро-Венгрии была полностью поглощена Польшей.

Октябрьский переворот и природа большевизма. Борьба Центральной рады и Совнаркома на Украине. Брестский мир и марионеточный характер украинской государственности: УНР Центральной рады (до 29 апреля 1918 г.) и Гетманата Павла Скоропадского. Контуры территории украинской государственности

Осенью 1917 г. политический распад России ускорился. Главной причиной было разрушение в ходе продолжавшейся войны рыночного хозяйства, промышленности, упадок сельского хозяйства, разложение сословного строя. Попытка командования русской армией во второй половине августа установить военную диктатуру была обречена на провал, ибо разложение вооруженных сил России уже приобрело необратимый характер. Наоборот, Корниловский мятеж оказал реанимирующее воздействие на крайне левые силы, которые были дезорганизованы июльским поражением. Но и без этого самые широкие массы, и особенно миллионы солдат на фронте, хотели немедленного мира любой ценой. Еще большая масса мелких земледельцев стремилась к захвату крупных, по преимуществу дворянских, землевладений.

Именно эти два стремления масс получили воплощение в декретах «О мире» и «О земле», изданных после захвата власти партиями большевиков и левых эсеров 25 октября (7 ноября). Такую смену власти трудно назвать революцией. Причем как с точки зрения способа захвата власти в виде военного переворота, так и с точки зрения характера свергнутого правительства. Ведь Временное правительство являлось одним из самых демократических даже по европейским меркам, а последний его состав вообще состоял исключительно из левых деятелей. К тому же Временное правительство не стремилось узурпировать власть, а готовилось ее передать Учредительному собранию, выборы в которое как раз проводились в конце 1917 г.

В связи с тем, что захват власти большевиками и установление коммунистического режима оказало огромное влияние на ход истории Украины в XX в., причем с самыми глубокими последствиями, мы уделим отдельное внимание рассмотрению природы большевизма. Без этого невозможно понять смысл дальнейших событий в украинской истории.

К тому же, практически все собственно украинские историки, в том числе и современные, никогда не исследовали глубинной природы большевизма, довольствуясь тенденциозными утверждениями якобы о его чисто русском происхождении, о «власти Москвы» и т. п. примитивизмах. Другое, весьма поверхностное мнение состоит в том, что большевики просто воплощали в жизнь марксистские идеи коммунизма. Причем нередко вопреки здравому смыслу и путем жесточайшего террора.