Чтение онлайн

Но существовала, как мы видели, и другая причина, по которой Директория быстро теряла способность к самостоятельному государственному строительству. Это анархизм, свойственный атаманщине, на которую пыталась опереться Директория. Земледельческие массы населения и выраставшие из них военизированные группировки под главенством того или иного атамана нуждались в государственных структурах для свержения другой государственной власти. Но после свержения Гетманата атаманщина перестала нуждаться в Директории, почему ее отдельные группировки и переходили на сторону большевиков.

Когда стало ясно, что большевики еще более опасны, и что их тип государственной диктатуры беспощадно захватывает продовольствие и другие ресурсы у селян, не давая полной гарантии контроля над земельными угодьями, атаманщина стала искать поддержки даже у наступавших сил Добровольческой армии.

В конечном итоге, такое балансирование неизбежно вело к поражению атаманщины и установлению одного из режимов государственной власти. Естественно, что на земледельческом и почти чисто украинском Правобережье происходило сближение Директории и атаманщины, там и сформировалась петлюровщина. Винниченко, подвергший атаманщину жестокой критике, писал, что стать атаманом мог практически любой. Причем сам Петлюра непосредственно способствовал появлению все новых атаманов и их отрядов. Миллионы карбованцев без всякого контроля выдавались сомнительным личностям, обещавшим создать военный отряд и вступить в армию УНР. Многие из них просто исчезали с деньгами. Будучи головным атаманом, Петлюра нередко сам оказывался заложником беззакония своих же атаманов.

С атаманщиной непосредственно связано такое страшное явление, как еврейские погромы, особенно характерные как раз для Правобережья, территории, занятой в 1919 г. Директорией. В них были убиты десятки тысяч евреев! Причем, хотя сам головной атаман не ставил целью разжигание погромов и в правительстве Директории даже был министр по еврейским делам, тем не менее Петлюра не препятствовал грабежам и убийствам евреев. И причины тому были весьма прозаичны.

С одной стороны, Петлюра сам был заложником атаманщины и часто не имел сил с ней бороться, а с другой, в условиях нараставшей разрухи и слабости украинской государственности, грабежи зажиточного населения еврейских местечек были одним из способов содержания вооруженных сил Директории. Правительство последней не имело возможности ввести элементарное налогообложение, и единственным источников его бюджета было простое печатание денег.

В результате Директория, как тесно связанная с атаманщиной, вместе с ней должна была уступить место более сильному типу государственности. И этот процесс потери контролируемой территории Директорией продолжался почти непрерывно на протяжении всего 1919 г., закончившись полным исходом петлюровщины с пространства Украины.

В самом конце 1918 г. было воссоздано Временное рабоче-крестьянское советское правительство в Харькове, которое провозгласило создание федерации с Советской Россией и начало наступления на Киев. В течение января 1919 г. Красной армией были заняты последовательно Чернигов, Полтава, Екатеринослав, а 5 февраля и Киев. С этого времени правительство Директории вынуждено было уходить все далее на запад: в Винницу, в Жмеринку, в Проскуров, в Ровно, в Радзивиллов.

Причем внутри украинского лагеря шла почти непрерывная политическая и партийная борьба. Едва только сформировавшись, правительство профессора Остапенко тут же пыталось отстранить от руководства войсками Петлюру, введя в армии должность наказного атамана. Через некоторое время (29 апреля) против того же Петлюры был организован заговор 22-летнего атамана Осколко.

В начале лета 1919 г. Директория осталась практически без территории, занимая узкую полосу в 10–20 км между Польской и Красной армиями. Но даже в такой катастрофической ситуации продолжались заговоры против Петлюры. Командующим себя провозгласил Балбачан, опиравшийся на запорожский полк и на скрытую поддержку диктатора ЗУНР Петрушевича. Но выступление было подавлено, и Балбачан был расстрелян.

В наиболее чистом виде атаманщина проявила себя на юго-западе Украины, где возникло известное движение под главенством Нестора Махно. Интересно заметить, что его идеологией был анархизм, то есть отрицание необходимости института государства, а неформальной столицей было крупное село — Гуляйполе, число жителей которого достигало 15 000 человек. Причем, хотя махновщина и базировалась на территории с преимущественно малороссийским населением, украинизм не был составной частью идеологии этого типа атаманщины. Ей был свойственен скорее интернационализм. Неудивительно, что союзниками махновщины чаще всего становились большевики, с которыми Махно трижды за годы Гражданской войны вступал в военное сотрудничество.

Таким образом, очевидна несостоятельность исторической концепции современных украинских историков событий 1917–1921 гг. как «змагань за незалежнисть», «выборювання незалежности» и т. п. В действительности, не было какой-то отдельной или особой «украинской революции», а происходил процесс распада и реорганизации социально-экономических и этнических структур бывших Российской и Австро-Венгерской империй. И, нравится это украинским историкам, политикам, философам, просто обществоведам или нет, но то, что они называют «украинской революцией», было периферией более глобальных процессов. Прежде всего в России, где начал развертываться глобальный коммунистический проект.

Необъективность украинских историков очевидна уже из характера источников, которые они используют при оценке событий 1917–1921 гг. Этими источниками, в основном, являются документы украинских правительств и мемуары украинских же политиков: Винниченко, Мазепы, Лозинского, Дорошенко и т. д. Но столь узкая источниковедческая база специально подбирается для создания искаженной исторической картины чрезвычайно сложных событий. Преднамеренно замалчиваются или отбрасываются свидетельства русских, немецких, большевистских, еврейских, польских и других участников событий того времени.

И это типичный пример «работы» с источниками украинских историков. Если исследовать объективно события тех лет и место в них украинского движения, то неизменно бросается в глаза бессилие и даже убогость этого движения. Причем как в 1918 г., так и в 1919 г., не говоря уже о 1920 г., украинские правительства то вступали в Киев в обозе оккупантов, то прямо опирались на оккупационные штыки, то непрерывно колесили в вагонах по узкой полоске украинской земли. Только-только возникавшие элементы украинской государственности, встретив малейшее противодействие даже внутреннего характера, тут же начинали распадаться.

Вывод из хода этих событий может быть один. Украинское (малороссийское) население, в своей подавляющей массе, не сформировалось к этому времени как особенный государствообразующий этнос. Это была аморфная масса земледельческого населения, раздробленная на десятки тысяч громад (общин) с достаточно неопределенным этническим сознанием. Причем, не только на Левобережье, но и на Правобережье. Поэтому вожди этого движения (Грушевский, Петлюра, Винниченко и др.) на всем протяжении «выборювання незалежности» вынуждены были искать внешнеполитическую опору для квелой украинской государственности.

И 1919 г. яркий пример тому. Весной и летом почти всю территорию Украины контролировали большевистские силы, а осенью — Добровольческая армия Деникина. Даже объединенные силы УНР и ЗУНР (УГА) были отброшены от Киева относительно небольшим по численности корпусом генерала Слащева, а затем почти разбиты. В результате остатки УГА перешли на сторону Деникина! Директория же Петлюры, в свою очередь, перешла под покровительство Польши! Это уже была агония, за которой должна была последовать гибель едва родившейся украинской государственности.