Чтение онлайн

Существующую глобальную иерархию всячески поддерживают США и военная организация стран Запада — НАТО. При этом, по мере нарастания трудностей развертывания американского глобального проекта именно военный его аспект приобретает едва ли не решающее значение. Глобализаторы стремятся военным давлением ослабить нарастающие противоречия между центром глобального мира — США, и регионами и континентами, стремящимися в соответствии со своими интересами, проводить более независимую политику.

Переход к вооруженному насаждению глобализма, подмена им экономической интеграции, являются важным признаком того, что и последний глобальный проект XX века вступил в состояние стагнации.

Как показал автор в недавно увидевшем свет двухтомном исследовании «Логика всемирной истории и перспективы человечества» (2006 г.), уже в следующем десятилетии (2010-е гг.) начнутся качественно глубокие экономические изменения и глобализация по Вашингтону вступит в состояние необратимой эрозии. На протяжении следующего десятилетии (2020-е гг.) ведущее положение в глобальном обществе США будет исчерпано. Причина проста: в последующие два десятилетия (2010–2020-е гг.) завершится формирование экономики постиндустриального общества, а значит, будет исчерпана индустриальная модель глобализации, то есть будет исчерпана доктрина «открытых дверей», и, соответственно, принцип насаждения глобализации из одного центра: будь им Вашингтон, Москва или Берлин.

Это не означает, что глобализация вообще себя исчерпала. Наоборот, мир XXI в. будет уже целостным, если не сказать единым. Но это будет глобальное единство многообразия.

Очевидно, что привязывать теснейшим образом политику Украины к существующему, но слабеющему центру глобализма, который к тому же находится за многие тысячи километров, по меньшей мере, недальновидно. Фактически, американские условия глобализации Украины означают превращение ее в военно-политического сателлита США, который не сможет проводить самостоятельную внешнюю и внутреннюю политику. При этом дивиденды от такого самоуничижения мизерны. Наша страна лишается возможности углублять сотрудничество со своими соседями, прежде всего с Россией, а также с весьма перспективными рынками сбыта и сырья в Казахстане и Средней Азии. В то же время и в Европейское экономическое сообщество ей путь закрыт как минимум на два-три десятилетия.

Зато Украину глобализаторы всячески втягивают в НАТО, хотя совершенно очевидно, что какой-то реальной выгоды нашей стране это не принесет. Более того, жизнью и здоровьем наших военных будет поддерживаться мировой порядок, принципиально невыгодный Украине.

Но он нужен националистической элите, представленной ныне «оранжевым» блоком партий, для захвата и поддержания своей власти в стране с помощью внешних сил.

Поэтому с большой долей вероятности можно говорить, что перспективы этой страны в глобальном мире по американскому проекту проблематичны. Нарастание противоречий этого проекта вновь делает актуальной буферную природу геополитического положения Украины. Причем именно по ее внутреннему пространству проходит геополитический разлом. А именно: деление на Правобережную, точнее северо-западную Украину, являющуюся буферной территорией по отношению к европейской цивилизации, объединенной в ЕС, и Левобережную, юго-восточную Украину. Последняя является уже не буферной территорией, а просто частью Евразии. Следовательно, тяготеет к евразийскому пространству, прежде всего к России.

Как уже подчеркивалось, одним из важных проявлений кризиса американского глобального проекта является усиление противоборства крупных пространств: цивилизаций и субцивилизаций с США, из-за нарастания противоречий их интересов. При этом Россия традиционно остается одним из ортодоксальных противников американского глобализма, который мешает осуществлению новой консолидации евразийского пространства.

Так что Украина неизбежно должна была стать объектом мощного американо-российского влияния и противоборства, что мы и наблюдаем в последние три-четыре года. И ослабление влияния США неизбежно уже в самые ближайшие годы. Уже сегодня (2007 г.) администрация Буша проводит резкое сокращать затрат на поддержку тотальной экспансии, в том числе и на Украине. США вынуждены это делать из-за гигантского и растущего государственного долга, грозящего финансовой и экономической катастрофой.

Естественно, что в таких условиях должно было бы возрастать значение европейского фактора. Но до последнего времени, как это может ни казаться парадоксальным, Европейское сообщество ведет себя весьма пассивно и неопределенно в отношении Украины. Особенно если учитывать тот факт, что эта страна непосредственно примыкает к границам европейской цивилизации и ЕС, что сегодня почти одно и то же.

Но причина такого отношения объединенной Европы к Украине весьма проста. Дело в том, что формирование ЕС с самого начала (50-е гг. XX в.), находилось в структуре американского глобального проекта, и как раз благодаря его победе над коммунистическим глобальным проектом Европа получила возможность завершить консолидацию. Поэтому до сих пор, несмотря на почти полное объединение, ЕС остается еще зависимым партнером США в структуре глобального мира. Это особенно ощутимо в военном отношении, где Вашингтон обладает абсолютным преимуществом.

Правда в последние годы ЕС все чаще выступает как вполне самостоятельный субъект в глобальном мире. Типичный пример — военная кампания в Ираке, в которой отказались непосредственно участвовать главнейшие государства Европейского сообщества: Германия и Франция. Но и здесь есть другой пример. Только вступившая в ЕС Польша подчинилась диктату США и приняла участие в войне в Ираке. Сказывается ее зависимость от глобальной политики Вашингтона. Причем как в прошлом, когда США содействовали выходу Польши из коммунистического блока, так и сегодня, когда эта страна получает экономические выгоды от тесного партнерства с Вашингтоном.

Неудивительно, что решающую роль в политике Запада в отношениях с Украиной по-прежнему играют именно США — ядро современного глобализма. К тому же внутренняя европейская интеграция оказалась весьма противоречивым процессом, что мешает ЕС проводить активную внешнюю политику, тогда как США в этом преуспели. Но, в отличие от Польши, Украина никаких серьезных выгод от сотрудничества с Вашингтоном не получает. Если не считать мелких подачек.

Украинский пример включения в структуры глобального мира весьма показателен. Он мало что дает таким странам, как Украина, но в то же время обостряет и так глубокие внутренние противоречия. Получеется, что авторитаризм времени Кучмы, при котором страна находилась почти в изоляции, позволял Украине лучше самосохраняться как целостному политическому организму. Наоборот, большая открытость страны после «оранжевой революции» обнажила до поры до времени подавлявшиеся внутренние противоречия.

Но украинский политический кризис, то обостряющийся, то затухающий на протяжении последних лет, свидетельствует об ограниченных возможностях США эффективно включать в глобализацию новые регионы. Им нет «места под солнцем» в глобальном американском проекте, что как раз и приводит к углублению внутреннего кризиса в таких странах, как Украина. США мешают последней более тесно интегрироваться в постсоветское пространство, но почти ничего не дают взамен.

Украине, как и, например, Грузии, просто предлагается роль младшего партнера, сателлита. Но такая роль даже для 3-миллионной Грузии выглядит нонсенсом. В частности, выгодное для последней сотрудничество с соседними крупными и богатыми сырьем Ираном и Россией подменяется полуколониальным сотрудничеством даже не столько с самими США, — сколько с сомнительным Фондом Сороса, структурой, походящей на филиал Центрального разведывательного управления! Та же весьма незавидная роль уготована в американском глобальном проекте и Украине, а потому естественно отторгается большинством ее населения, что ярко проявилось в неприятии планов по вступлению в НАТО.

В результате, американский глобальный проект не консолидировал украинское пространство, а поставил его на грань раскола.

Как это ни покажется парадоксальным, но именно два последних десятилетия становления независимой Украины, то есть ее современность, дали ответ почти на все вопросы более чем тысячелетней южнорусской, а в XX в. — украинской истории.

Мы вполне можем сказать, что на рубеже XX–XXI вв. наступил момент истины в понимании этой истории. Наконец, после 700 лет небытия (с XIV в.), сформировалось почти независимое украинское (южнорусское) государство. Почти — потому, что оно испытывает перманентное и нарастающее воздействие американского глобального проекта с момента своего возникновения в 1991 г. Последние два десятилетия дали богатейшую пищу не только для размышлений о смысле и логике южнорусской и украинской истории, но и для фундаментальных выводов о том, чем эта история является.

Характер и современное состояние украинского общества и государства практически полностью опровергли мифы и просто откровенную ложь идеологов украинства: подавляющего большинства украинских историков, философов, политологов и прочих обществоведов. В частности, миф о том, что создание украинской государственности есть решение всех важнейших проблем украинцев и смыслом всей их истории. В действительности, с начала возникновения независимая Украина пребывает в состоянии практически перманентного кризиса: экономического, социального, политического, национального. Уровень жизни основной массы населения оказался значительно ниже, чем в последние десятилетия в УССР, входившей в состав СССР. Неудивительно, что только авторитарное правление в виде «кучмизма» сдерживало взрыв этих противоречий.