Чтение онлайн

Именно эти слои населения на Украине находятся под жестким давлением олигархического капитализма и часто едва сводят концы с концами. Из-за крайней узости внутреннего рынка и монополизации экспортных отраслей олигархическими кланами «средний класс» не может сложиться. В таких условиях внутренняя и внешняя политика оторвана от основной массы населения и украинский политикум в лице его элиты — плутократии способен жить своей особой жизнью, подконтрольной не основной массе населения, а узкому слою олигархов.

Следовательно, правящая Украиной плутократия — это сами в себе и для себя существующие высшие политические элиты, которые могут даже предпринимать попытки отрываться от интересов той или иной группы олигархов и пытаться сами распоряжаться государственной властью. Например, украинские президенты в некоторые периоды своей политической жизни: Кучма до «кассетного» скандала в 1997–2000 гг., Ющенко в 2005 г. и при разгоне парламента весной 2007 г.

Между олигархами и плутократами может происходить ротация, и они могут менять деньги на власть, и наоборот. Примеров много, классический — Юлия Тимошенко. Она, будучи в составе олигархического клана Лазаренко, после разгрома клана президентом Кучмой сменила часть капиталов на должность одного из успешнейших плутократов. Другой яркий пример, теперь уже плутократа-демагога — Александр Мороз. Для вхождения в новую политическую элиту им были использованы организационные структуры и связи бывшей КПСС. Не примыкая ни к какой конкретной олигархической группировке и не выражая конкретных интересов какой-либо группы населения, Мороз демагогически сколотил политический капитал на борьбе с плутократией Кучмы и создал сам себя как плутократ. Яркий пример его политической жизни как плутократа — это переход из новой националистической («оранжевой») элиты в элиту, формирующуюся вокруг «Партии регионов».

Иными типами плутократов являются Кучма и Янукович, которые в отличие от Мороза теснейшим образом были связаны, и связаны сейчас, с олигархами. Кучма со своим зятем-олигархом Пинчуком, а Янукович с донецким территориальным кланом во главе с Ахметовым.

Нетрудно понять, что столь инертная и антисоциальная трансформация украинского общества в годы независимости не могла обеспечить Украине достойное место в глобальном мире. Тем более, что к 1991 г., когда появилось на свет это независимое государство, уже давным-давно определились не только лидер мировой глобализации — США, но и те, кто стоит сразу за лидером: Европа, Восточная Азия, Канада, Австралия и другие регионы, составляющие «золотой миллиард».

Так что глобальный мир по американскому проекту изначально оказался жестко иерархичен. В нем были не только лидеры, но и явные аутсайдеры и просто изгои. Именно к числу этих двух можно причислить современную Украину. Так что единственный позитивный момент «померанчевой революции» это то, что если при Кучме Украина все время балансировала между статусом аутсайдера и изгоя в глобальном мире, то при Ющенко она прочно заняла место аутсайдера. Американские вдохновители глобализма, наконец, вычеркнули ее из черного списка нежелательных режимов, в котором эта страна числилась после скандалов с ракетными установками «Град», убийством Георгия Гонгадзе, реальным или придуманным отравлением Ющенко и т. п.

Причины того, что Украина находится в числе аутсайдеров глобализации, коренится почти исключительно в экономике, которая все еще остается индустриальной и даже частично доиндустриальной. Мы видели, что в рамках глобального коммунистического проекта (до 1990 г.) украинский этнос так и не завершил трансформацию из аграрного состояния в индустриальное, хотя и далеко продвинулся в процессе этой трансформации. Тогда как лидеры глобализации не только завершили индустриальное развитие, но и как минимум 30 лет (с середины 70-х гг.) переживают постиндустриальную трансформацию.

К тому же за годы независимости Украиной почти утеряны даже те отрасли, которые могли претендовать на звание постиндустриальных. Например, аэрокосмическая отрасль, представленная «Южмашем» и самолетостроительной компанией им. Антонова. Утрата интеграционных связей с Россией оказалась для этих отраслей, как и для всего военно-промышленного комплекса Украины, почти смертельной.

Соответственно, за Украиной в глобальном рыночном хозяйстве закрепилась роль поставщика металлов и химической продукции с весьма низкой долей добавленной стоимости. А значит, относительно низкой прибылью. К тому же это экологически грязные производства с тяжелыми и опасными условиями труда, с высоким травматизмом и смертностью.

Геополитическое положение Украины в глобальном мире. «Померанчевая революция»: типология, внутренние и внешние факторы. Две Украины

Место аутсайдера в экономической глобализации во многом предопределило роль Украины в политической и континентальной европейско-евразийской структуре. Ее важной чертой после распада СССР стало возвращение Украины в состояние буферной территории, полностью утраченное ею после Второй мировой войны.

Решительный поворот в политике США в отношении постсоветского пространства Евразии произошел в 1994 г. Был осуществлен переход к курсу «геополитического плюрализма», тогда как ранее правительство США придерживалось политики «русоцентризма». Причина смены геополитической стратегии в Евразии состояла в том, что после распада СССР положение России оставалось неустойчивым (особенно в Чечне), а отделившиеся от нее государства оказывались вполне жизнеспособными.

В новой стратегии «геополитического плюрализма» США предпочитали делать ставку на государства-лидеры различных регионов постсоветского пространства: Украину, Узбекистан, Азербайджан. Что касается Украины, то здесь важную роль в смене ее отношений с США именно в 1994 г. сыграл отказ от статуса ядерного государства и выведение этого оружия за пределы Украины. Теперь падало значение России как центра и орудия контроля за ядерным оружием на постсоветском пространстве. Неудивительно, что в 1996 г. по объему американской финансовой помощи Украина оказалась на третьем месте в мире, уступив лишь Израилю и Египту, важнейшим государствам взрывоопасного ближневосточного региона.

В настоящее время в мировом центре глобализации — США, несмотря на крушение коммунистического глобального проекта, распада его ядра — СССР и социалистической цивилизации, по-прежнему видят в России регионального лидера Евразии, способного существенно препятствовать развитию американского глобального проекта. Для таких опасений, несомненно, есть весьма веские предпосылки. В частности, обладание Россией мощным комплексом ядерных вооружений и сохранение ею структур военно-промышленного комплекса, а также контроль над богатейшими сырьевыми ресурсами планеты и над огромным жизненным пространством.

В таких условиях Украина естественно становится объектом геополитических интересов США и их европейских союзников. Но и сама по себе эта страна, даже без учета российского фактора, располагает обширной и выгодно расположенной территорией между глубинной Евразией, Кавказом, акваторией Черного моря и Балканами.

Однако длительное время после достижения независимости, даже после 1994 г., при авторитарном правлении Кучмы Украина проводила весьма независимую политику, опираясь на преимущества своего геополитического положения и балансируя между силами глобализма, европеизма и Россией. В то же время авторитарный режим Кучмы все менее соответствовал демократической модели государственного развития. Но до поры до времени этот режим не имел альтернативы. Во второй половине 90-х гг. под воздействием экономического упадка широкие слои населения Украины видели выход в возврате к коммунистической системе.

Так, на парламентских выборах 1998 г. наибольшее количество голосов получила компартия, а на президентских выборах 1999 г. главным соперником действующего президента Кучмы стал лидер КПУ Петр Симоненко. Естественно, пусть и плохой, но реформатор Кучма больше устраивал США и Евросоюз, чем коммунист Симоненко. При том что и в России в конце 90-х гг. коммунисты являлись главной альтернативой режиму Ельцина, так что возник призрак возрождения СССР.

Но явный авторитаризм власти президента Кучмы, ряд политических скандалов, а также рост оппозиционного движения внутри Украины резко ухудшили отношения с Западом.