Чтение онлайн

Таким образом, уже в начале 90-х гг. отчетливо проявилось отставание Украины в темпах интеграции в глобальные структуры американского проекта не только от восточноевропейских стран, но и от ряда государств, возникших на пространстве бывшего СССР. Медленные темпы реформ, усугубленные разрывом экономических связей на постсоветском пространстве, привели к глубокому экономическому и социально-политическому кризису, в результате которого Кравчук вынужден был согласиться на досрочные президентские выборы.

О сложности положения говорит тот факт, что в 1993–1994 гг. инфляция на Украине побила все мыслимые и немыслимые показатели. Это свидетельствовало о полной дезорганизации народного хозяйства, что выразилось в стремительном падении уровня жизни населения. Были остановлены тысячи предприятий, приходили в упадок целые отрасли (станкостроение, электроника, легкая промышленность), невероятных размеров достигла коррупция. Рушилась сама модель государственного финансирования как индустрии, так и сельского хозяйства.

Однако было бы наивно видеть главные причины столь неудачной и медленной интеграции в глобальные структуры получившей независимость Украины в инертности и консерватизме ее элиты. Как старой, так и пытавшейся ее сменить новой, антикоммунистической.

Все обстояло куда серьезнее. Экономическую и социальную структура Украины оказывалось невозможно быстро и эффективно реформировать. Более того, значительные ее сегменты просто не подлежали реформированию, а погибали при попытке их реформировать. Особенно это касается обширного сектора отраслей военно-промышленного комплекса. Такие же губительные процессы происходили в сельском хозяйстве, производство которого уже в первые годы независимости сократилось в 2 раза! Стремительно распадались сословия рабочих, колхозников, интеллигенции, не говоря уже о партноменклатуре и военном сословиях. Появилась массовая безработица, сотни тысяч жителей Украины двинулись на заработки в сопредельные страны. Причем, в основном, из остававшихся аграрными западных регионов.

Крушение социалистических производственных структур наблюдалось и в странах Восточной Европы: в Польше, ГДР, Чехии, Венгрии. Но им на смену развивались новые сектора экономики или преобразовывались прежние. Например, сельское хозяйство в этих странах стремительно приобретало фермерское лицо. Быстро развивалось мелкое производство и сфера услуг. В результате Польша, например, почти не испытала падения объемов ВВП. В то время как на Украине к концу 90-х гг. оно упало более чем в 2 раза!

Если в Восточной Европе происходил переход к социальному рыночному хозяйству с большим удельным весом мелкого и среднего бизнеса, то на Украине за 10 лет президентства Кучмы сформировался иной тип рыночного хозяйства: олигархическо-плутократический. Причем сам Кучма оказался типичным примером высшего плутократа. Неудивительно, что его правление приобрело яркие черты авторитарности.

В чем же состояла (и состоит сегодня!) сущность олигархического капитализма и плутократической власти, порождающей авторитаризм вместо демократии?

Это чрезвычайно важные вопросы, ответы на которые дают смысловой ключ для разгадки современного украинского социально-политического ребуса.

Олигархический капитализм имеет целый ряд важных признаков, явно присутствующих в современном украинском обществе. Его главная черта — захват отдельными людьми или кланами путем приватизации крупных отраслей народного хозяйства, преимущественно экспортного направления. То есть, позволяющих получать и присваивать в больших размерах валютные доходы (металлургия, химическая промышленность, добывающие и сельскохозяйственные производства, производство кондитерских изделий и медицинских препаратов и некоторые другие).

Узкий спектр отраслей, способных приносить валютные доходы, крайне ограниченный внутренний рынок Украины и потеря благоприятного доступа на рынки постсоветского пространства (в частности, в России) как раз и порождают острейшую конкуренцию, ведущую к захвату и монополизации валютных отраслей олигархами и их территориальными кланами. Закономерно, что наиболее мощными оказались на сегодня донецкие кланы во главе с Ренатом Ахметовым (СКМ), Виталием Гайдуком и Сергеем Тарутой (ИСД). Именно на пространстве региона Донбасс сконцентрировано наибольшее число валютных (экспортных) производств.

Другим примером олигархических группировок являются базирующиеся в Днепропетровске группа «Приват» во главе с Игорем Коломойским и промышленные владения зятя Кучмы Пинчука.

Благодаря экспортным производствам олигархические группы интегрируются сами и, соответственно, интегрируют Украину в глобальный американский проект мирового рыночного хозяйства. Но все другие хозяйственные субъекты регионов, подконтрольные олигархам, вынуждены в той или иной степени подчинять свои интересы господствующему клану. Естественно, что при этом игнорируются и подавляются интересы среднего и мелкого бизнеса.

Другой крайне негативной чертой олигархического капитализма является огромный разрыв в получаемых доходах между олигархами, состояния которых может насчитывать миллирды долларов, и основной частью населения Украины, доходы которой чаще всего составляют 100–200 долларов в месяц! При этом подавляющая масса украинского населения, как наемные работники, так и мелкие предприниматели, совершенно беззащитна перед давлением олигархических группировок, контролирующих как центральные, так и местные органы власти.

Соответственно социально-экономической структуре, сложившейся за годы президентства Кравчука, и особенно Леонида Кучмы, сформирован и украинский политикум. Он основан на господстве плутократии — узкого слоя высших партийных вождей и политических чиновников. Как уже говорилось, типичным представителем плутократии являлся президент Кучма, а сегодня — Янукович и Юлия Тимошенко. Классическим примером плутократа совершенно определенно является и нынешний президент Ющенко.

Плутократия — это слой политиков или непосредственно входящих в олигархические кланы, или выражающих их интересы. Впрочем, есть и другой тип плутократов, основанный на их демагогической харизме. Примером таких плутократов-демагогов являются левые лидеры: Мороз, Симоненко, Витренко, а также лидеры центристских и правых партий, вроде Костенко или Литвина.

Следовательно, на Украине за годы независимости не сложилось подлинно демократического политического строя, а вместо него возникла плутократия, которая мимикрирует под демократов и делает вид, что участвует в демократической политике. Однако последняя на Украине пока лишь рождается в муках, примером которых является «оранжевая революция» 2004 г.

Эта подмена особенно ярко видна в национальном вопросе. Изначально, еще провозглашая суверенитет Украины, ее тогдашняя коммунистическая элита взяла курс на культурное подавление неукраинцев. Украинский язык, формировавшийся на протяжении всего XX в. как литературный, но как язык технических наук и технологических процессов так до конца и не созданный, был объявлен единственным государственным. Был развернута беспрецедентная политика тотальной украинизации, которая, по мысли ее организаторов, должна была завершиться ассимиляцией всех неукраинцев.

Понятно, что это противоречит интересам большинства жителей больших городов Украины, особенно на юго-востоке. Но их интересы просто игнорируются господствующими элитами. Причем не только националистической, но и элитами, происходящими с того же юго-востока.

Почему же плутократия подменила демократию? Ответ на этот вопрос состоит в том, что для развития демократического политического строя необходим достаточно высокий уровень жизни населения и то, что обычно называют «средним классом». В последний обычно входят обширные слои средних и мелких предпринимателей, люди свободных профессий, лица наемного труда, имеющие достаточно высокий и постоянный доход и т. д.