Чтение онлайн

Мистеръ X. сознался, что хотя онъ и раньше зналъ, что изъ Европы вывозятся каждый годъ цлыя тысячи ярлыковъ въ Америку, гд продавцы легко и безъ особыхъ издержекъ приготовляютъ съ ихъ помощью для своихъ потребителей самые разнообразные сорта иностранныхъ винъ, но что здшній народъ до того честенъ, что производитъ этого рода чудеса на глазахъ публики — этого онъ не могъ и подозрвать.

Посл обда мы отправились погулять по городу и нашли, что онъ одинаково интересенъ какъ днемъ, такъ и при лунномъ освщеніи. Улицы очень узки, очень плохо вымощены и безъ всякаго слда тротуаровъ и фонарей. Дома очень стары, считаютъ свой возрастъ цлыми столтіями и настолько велики, что каждый годится подъ гостинницу; каждый слдующій этажъ выступаетъ со всхъ сторонъ надъ нижележащимъ, такъ что дома постоянно расширяются кверху. Длинные ряды освщенныхъ оконъ съ очень мелкимъ переплетомъ, за которымъ виднются занавсы изъ тюля съ вытканными узорами, и стоящіе снаружи вазы съ комнатными растеніями составляютъ довольно пріятную картину. Луна свтила ярко и тни ложились очень рзко. Ничего не можетъ быть живописне этихъ кривыхъ улицъ съ ихъ двумя рядами высокихъ и острыхъ кровельныхъ шпицовъ, далеко выступающихъ надъ зданіями, и какъ будто вступившихъ въ дружескую между собою бесду, и этой толпы народа, то исчезающаго въ тни, то появляющагося въ полос луннаго свта. Все населеніе городка было на улиц; вс болтали, пли, рзвились или же въ самыхъ разнообразныхъ, лнивыхъ позахъ сидли группами у дверей домовъ.

На одной изъ улицъ находится какое-то общественное зданіе съ оградой вокругъ, изъ толстой заржавленной цпи, которая продта въ отверстія столбовъ и образуетъ между ними нчто врод ряда качелей. Мостовая въ этомъ мст сдлана изъ тяжелыхъ каменныхъ плитъ. Ватага босоногихъ ребятишекъ, освщенныхъ яркимъ свтомъ луны, весело и шумно качалась на этой даровой качели. Они были не первыми, которые развлекались на этомъ мст; даже пра-пра-дды ихъ, играя на этихъ цпяхъ мальчишками, не были первыми. Босыя ноги, бгая по каменнымъ плитамъ, вытерли ихъ на глубину нсколькихъ дюймовъ, для чего было необходимо, чтобы на этихъ заржавленныхъ цпяхъ качалось въ свое время не мало поколній. Въ город везд вы найдете мохъ и плсень, указывающіе на древность этого города, но ничто другое, по моему мннію, не даетъ вамъ такого нагляднаго, осязательнаго понятія о возраст Гейльбронна, какъ эти углубленія, выдолбленныя ногами на камняхъ мостовой.

Возвратившись въ гостинницу, я завелъ педометръ и, установивъ его на нул, положилъ себ въ карманъ, такъ какъ назавтра мн предстояло взять его съ собою и наблюдать по немъ пройденное нами пространство. Работа, заданная нами этому инструменту въ истекшій день, не особенно была для него утомительна.

Въ 10 часовъ мы были уже въ постели, такъ какъ на слдующій день мы ршили встать на разсвт и какъ можно раньше выступить въ обратный путь по направленію къ дому. У меня горлъ еще огонь, когда Гаррисъ давно уже спалъ. Я вообще ненавижу людей, которые скоро засыпаютъ: въ этомъ я вижу не то оскорбленіе, не то просто наглости, но во всякомъ случа что-то обидное;и то, и другое снести, конечно, не легко. Я лежалъ въ кровати разобиженный и старался заснуть, но чмъ больше старался, тмъ боле сонъ уходилъ отъ меня. Одинъ на одинъ съ плохо перевареннымъ обдомъ я чувствовалъ себя такимъ одинокимъ, такимъ покинутымъ въ этой темнот. Мозгъ мой началъ работать; въ голов носились какія-то обрывки мыслей; мысль моя, съ удивительною быстротою переходя отъ одного предмета къ другому, ни на чемъ не могла остановиться. По прошествіи часа въ голов у меня получился настоящій хаосъ и самъ я измучился до послдней крайности.

Однако, усталость была настолько сильна, что стала, наконецъ, имть перевсъ надъ нервнымъ возбужденіемъ. Воображая себя бодрствующимъ, на самомъ дл я впалъ въ какое-то забытье, изъ котораго по временамъ внезапно выходилъ отъ нервнаго сотрясенія, что производило иллюзію паденія въ пропасть. Провалившись такимъ образомъ разъ восемь или девять и сдлавъ открытіе, что столько же разъ одна половина моего мозга погружалась въ сонъ, чего не знала другая, бодрствовавшая и боровшаяся со сномъ половина, я началъ, наконецъ, забываться; промежутки безсознательности длались все чаще и продолжительне, словомъ, я впалъ въ дремоту, которая, безъ сомннія, скоро перешла бы въ крпкій, освжающій сонъ безъ всякихъ сновидній, какъ вдругъ… что бы это могло быть?

Насколько позволяло притупленное сномъ сознаніе, я снова, возвратился къ жизни и началъ прислушиваться. Вотъ изъ безконечно далекаго разстоянія идетъ что-то такое, что все ростетъ и ростетъ и кажется мн ощущеніемъ чего-то, но вотъ оно приближается и оказывается звукомъ. Звукъ этотъ слышится уже въ мил разстоянія. Не отголосокъ ли это бури? Вотъ онъ еще ближе; до него не боле четверти мили. Не лязгъ ли это и грохотъ отдаленныхъ машинъ? Нтъ, вотъ онъ еще ближе; не мрный ли это шагъ проходящаго войска? Но звукъ все приближается и приближается; онъ уже въ комнат. Ба, да вдь это мышь грызетъ гд-то дерево! Такъ вотъ изъ-за какой бездлицы и почти не дышалъ все это время.

Длать нечего, что прошло, того не воротишь, я поспшно закрываю глаза и стараюсь наверстать потерянное. Такова была моя, если можно такъ выразиться, безсознательная мысль. Однако же, противъ воли и врядъ ли даже сознавая это, я начинаю напряженно прислушиваться къ работ мышиныхъ зубовъ; мало того, я считаю эти непріятные скрипящіе звуки. Скоро я совершенно измучился своимъ занятіемъ. Быть можетъ, я и выдержалъ бы эту пытку, если бы мышь скребла безостановочно, но въ томъ-то и дло, что она поминутно останавливала свою работу, и въ эти промежутки напряженнаго ожиданія и прислушиванія я страдалъ еще сильне, чмъ отъ самаго звука. Мысленно я предлагалъ за нее вознагражденіе, сначала пять, потомъ шесть, семь, десять долларовъ и т. д., пока не дошелъ до такой суммы, которая оказалась свыше моихъ силъ. Я попробовалъ, такъ сказать, наглухо зарифить себ уши, я комкалъ свои ушныя раковины, складывалъ въ нсколько разъ и затыкалъ ими ушныя отверстія — ничто не помогало; вслдствіе нервнаго возбужденія слухъ мой такъ обострился, что уподобился микрофону и я продолжалъ слышать ненавистный мн звукъ, несмотря ни на какія затычки.

Досада моя перешла въ ярость. Я кончилъ тмъ, чмъ всегда кончаютъ и кончали въ данномъ положеніи вс люди, начиная съ Адама, словомъ, я ршилъ прогнать проклятую мышь, запустивъ въ нее, чмъ попало. Спустивъ руку къ полу, я нащупалъ свои дорожные башмаки; свъ на постели, я сталъ прислушиваться, чтобы точне опредлить направленіе, откуда шли звуки. Но сдлать этого я не могъ, звукъ былъ такъ же неуловимъ, какъ и голосъ сверчка, котораго тамъ-то именно и не оказывается, откуда слышится его голосъ и гд наврняка разсчитываешь поймать это.

Наконецъ, я со злости изо всей силы швырнулъ башмакомъ на удачу. Башмакъ ударился въ стну какъ разъ надъ Гаррисомъ и затмъ свалился ему на голову; я никакъ не предполагалъ, что могу забросить башмакъ такъ далеко. Гаррисъ проснулся, чему я сначала очень обрадовался, пока не увидлъ, что онъ нисколько не разсердился; это было весьма непріятно. Гаррисъ скоро опять заснулъ, вслдъ затмъ принялась и мышь за прерванное занятіе. Мною овладлъ вторичный приступъ ярости и, какъ мн ни жаль было вторично будить Гарриса, но грызня такъ сильно тревожила меня, что пришлось запустить и другимъ башмакомъ. На этотъ разъ я попалъ въ одно изъ двухъ находившихся въ комнат зеркалъ и разбилъ его; само собою разумется, что мн посчастливилось угодить въ самое большое. Гаррисъ проснулся, но опять не выразилъ своего неудовольствія, что разсердило меня еще больше. Я ршилъ, что лучше перенесу какія угодно муки, но въ третій разъ его уже не потревожу.

Мышь тмъ временемъ замолкла, и я началъ уже было забываться сномъ, какъ вдругъ забили часы; я считалъ, пока они не кончили, а затмъ задремалъ вновь, но начали бить другіе часы; я считалъ и эти удары. Наконецъ, послышались нжные, мелодическіе звуки, издаваемые изъ трубъ ангелами, стоящими на часахъ городской ратуши. Никогда раньше я не слыхалъ ничего боле пріятнаго, таинственнаго и привлекательнаго, но когда оба протрубили цлыхъ четверть часа, то мн подумалось, что это уже слишкомъ. Словомъ, всякій разъ, какъ только я начиналъ засыпать, меня пробуждалъ какой-нибудь новый шумъ. И всякій разъ, какъ я просыпался, я не находилъ своего одяла и былъ принужденъ нагибаться и шарить по полу въ поискахъ за нимъ.

Наконецъ, сонъ оставилъ меня, и я убдился, что разгулялся окончательно и безнадежно. Притомъ еще меня трясла лихорадка и ужасно хотлось пить. Быть можетъ, я долго еще мучился бы подобнымъ образомъ, если бы мн не пришло въ голову, что гораздо лучше будетъ одться и выйти на свжій воздухъ въ паркъ, умыться тамъ у фонтана и съ трубкою въ зубахъ подождать, пока не пройдетъ эта ночь.

Я не сомнвался, что сумю одться и въ темнот, не разбудивъ Гарриса. Правда, сапоги свои я разбросалъ въ погон за мышью, но въ такую теплую лтнюю ночь годятся и туфли. И вотъ я осторожно поднялся съ постели и началъ разыскивать свою одежду. Одинъ носокъ я уже нашелъ, но вс усилія разыскать другой были напрасны. Однако же, найти его было необходимо, и вотъ, осторожно, на рукахъ и колняхъ, съ одною ногою, обутою въ туфлю, а другую туфлю держа въ рук, поползъ я по полу и началъ осторожно шарить руками, но съ тмъ же успхомъ. Расширивъ кругъ своихъ дйствій, я настойчиво продолжалъ поиски, но какъ трещалъ полъ при каждомъ давленіи на него моего колна! что за шумъ поднимался всякій разъ, какъ мн случалось натолкнуться на какой-нибудь предметъ. Тогда я пріостанавливался и задерживалъ дыханіе, пока не удостоврялся, что Гаррисъ спитъ, затмъ ползъ дале. Я шарилъ повсюду, но носокъ не находился; единственно, что попадалось мн подъ руку — это мебель. Насколько я могъ вспомнить, въ комнат, когда я ложился спать, мебели было совсмъ не такъ много; теперь же комната просто кишла мебелью, особенно стульями, которые то и дло попадались мн; ужь не поселилась ли здсь за время моего сна еще пара-другая семействъ? Къ довершенію всего, я не просто наталкивался на эти проклятые стулья, нтъ — всякій разъ я со всей силы стукался о нихъ своей головой. Моя ярость все росла и росла, и не мало проклятій сорвалось у меня съ губъ, пока я ползалъ такимъ образомъ по полу.

Наконецъ, въ припадк безсильной злобы я ршился идти безъ носка; поднявшись на ноги, я направился прямо къ двери, какъ вдругъ передо мною неожиданно предстало мое собственное изображеніе, тускло отразившееся въ неразбитомъ еще зеркал. На мгновеніе у меня захватило духъ; когда я пришелъ въ себя отъ неожиданности и сообразилъ, что въ довершеніе всего я умудрился еще заблудиться и положительно не въ состояніи оріентироваться, то ярость моя дошла до такой степени, что для успокоенія мн пришлось посидть немного на полу. Если бы въ комнат было всего одно зеркало, то оно, вроятно, помогло бы мн оріентироваться, но ихъ была пара, что было также скверно, какъ если бы ихъ была цлая тысяча; къ тому же зеркала находились у противоположныхъ стнъ комнаты. Конечно, я могъ бы руководствоваться окнами, которыя представлялись мн неясными, туманными пятнами; но дло въ томъ, что я до того смшался, что видлъ ихъ совсмъ не тамъ, гд они были въ дйствительности, и только путался еще больше.