Чтение онлайн

Первым владельцем острова из рода Белосельских-Белозерских стал Александр Михайлович, которого современники называли «князем-философом». Ведь его сочинение «Дианиология или философская схема познания» было отмечено самим Иммануилом Кантом. Он писал русскому князю «Вашему сиятельству суждено было разработать то, над чем я трудился в течение ряда лет…».

Не чуждался князь и изящных искусств: сочинил довольно смелую оперетту «Олинька», слушая которую дамы смущенно прикрывали веерами зардевшиеся лица. Пописывал Александр Михайлович и чувствительные стихи, например эпитафии своим умершим слугам.

Судьба милостиво обошлась с князем. Его ценили императоры, он унаследовал от предков значительное состояние, два раза выгодно и счастливо женился, дети его были красивы и талантливы. Особенно Зинаида (в замужестве Волконская), которую Александр Пушкин назвал «царица муз и красоты», и за которой ухаживал сам император Александр I.

Крестовский остров. Пристань на берегу Малой Невки у дворца Белосельских-Белозерских. 2014 год

Белосельские-Белозерские были одним из богатейших родов России, и, конечно, имели средства на благоустройство Крестовского острова. Был перестроен в стиле барокко Охотничий замок. Автор проекта – Андрей Иванович Штакеншнейдер, построивший, как мы знаем и дворец Белосельских-Белозерских на углу Фонтанки и Невского.

То ли учитывая вкусы заказчиков, то ли руководствуясь собственными пристрастиями, Штакеншнейдер и в городском дворце на Фонтанке, и в летнем на Крестовском, использовал приемы елизаветинского барокко, переосмыслив их на современный лад. С роскошью фасада летнего дворца гармонировало не менее роскошное внутреннее убранство. В 1913 году журнал «Столица и усадьба» писал: «Массивные центральные двери главного подъезда ведут в обширную переднюю, стены которой сплошь завешаны охотничьими трофеями… Из передней вход в ротонду, или семидверную комнату, которая является центром дома, в ней нет окон, и освещается она только верхним светом. Семь дверей ведут в различные апартаменты, расходящиеся по радиусам. Чтобы найти выход из этой заколдованной ротонды, надо помнить, что он приходится как раз против камина. Сверху спускается хрустальная люстра, и тихий звон ее хрусталя усиливает таинственное впечатление. Двери налево ведут в обширную столовую, стены которой украшены портретами предков. Пышные парики екатерининских вельмож чередуются с узкими мундирами александровской эпохи…». Упоминается в статье и библиотека, где на полках стоят больше тысячи больших и малых томов, и большая белая гостиная с видом на Малую Невку, и зимний сад. А на втором этаже «маленькие уютные комнатки напоминают скорее мансарды старых помещичьих домов». Не были забыты журналом и парк вокруг дворца с круглым прудом и двумя островками посередине, и французский садик с регулярной планировкой перед южным и восточным фасадами здания.

Крестовский остров. Воссозданный дворец Белосельских-Белозерских. Северный фасад. 2014 год

Крестовский остров. Воссозданный дворец Белосельских-Белозерских. Восточный фасад. 2014 год

Долгое время Белосельские-Белозерские приезжали на свой остров только летом, проводя зиму в городских апартаментах у Аничкова моста. Но после того как городской дворец был продан владельцами великому князю Сергею Александровичу, Крестовский остров стал постоянной резиденцией Белосельских-Белозерских в столице.

Крестовский остров. Воссозданный дворец Белосельских-Белозерских. Южный фасад. 2014 год

К концу XIX века от былого богатства владельцев острова, Белосельских-Белозерских, увы, оставалось не так уж много. Князья погрязли в долгах. И князь Константин Эсперович Белосельский-Белозерский, генерал-майор свиты Его Императорского Величества, обратился в 1903 году к Николаю II с просьбой «установить над ним особое, вне общих правил, опекунское управление». То есть князь фактически признавал свою неспособность управлять родовым имуществом, включавшим не только Крестовский остров, но и горные заводы на Урале. Опекунскому управлению удалось каким-то образом извлечь доход из княжеских владений и частично погасить его огромные долги. И тогда Белосельский-Белозерский вновь обратился к императору с прошением об изъятии Крестовского острова из опекунского управления и передаче в его личное использование. То есть, сначала князь путем установления опекунства отсрочил продажу своего имущества за долги, а затем, пользуясь связями при дворе, освободил наиболее ценную его часть от обязательств по долгу. Дело было громкое.

В 1914 году Крестовский остров (за исключением дворца и парка вокруг него) все же пришлось продать. И опять здесь проявилась неординарная предусмотрительность князя Константина Эсперовича – трудно представить, что бы делали Белосельские-Белозерские с островом через три года? А так они успели вовремя перевести за границу часть капиталов и благополучно уехать из революционной России. Мало того, старый князь ухитрился, уже будучи в Финляндии, выправить доверенность на имя своего внука. Тот перешел границу, распродал находящееся в революционном Петрограде имущество и вернулся к поджидавшему его деду.

Упомянем еще одну представительницу рода Белосельских-Белозерских – Ольгу, в замужестве княгиню Орлову. Она вошла в историю, благодаря знаменитому портрету работы В. А. Серова. Он написан в последний год жизни художника. Замечательно передан изломанный, надменный характер аристократки, подробно выписаны детали платья княгини, слывшей образцом элегантности, и особенно – ее модная шляпа. Кстати, в разговоре с княгиней Серов заявил, что для него весь интерес портрета заключен в необычной парижской шляпе. В результате Ольга Орлова заказала свой портрет другому художнику, а работу Серова подарила Русскому музею.

А вокруг дворца Белосельских-Белозерских текла совсем другая жизнь. Постепенно Крестовский остров стал не только местом охоты князя и его гостей, но и местом развлечений для более демократической публики. Здесь издавна существовал так называемый «немецкий трактир», который особенно любили петербургские немцы. На Крестовском даже праздновалась «Иванова ночь». На лодках и яликах на остров перевозились корзины с припасами, разбивались палатки, ставились самовары, и варился кофий. Празднование иногда продолжалось 2–3 дня. Прыгали через костры, танцевали, слушали музыку, ну и закусывали, естественно. Кстати, поскольку остров был в частном владении, на нем разрешалось курить, в то время как на петербургских улицах в то время курить не разрешалось (недаром был такой романс «Папироска, друг мой тайный…).

М. И. Пыляев пишет, что на острове открыли и «Русский трактир», особенно процветавший в 40–50-е годы XIX века. Перед трактиром выступали фокусники, акробаты, в том числе знаменитый канатоходец Вейнерт, тот ходил всегда пьяный по высоко натянутому канату, нередко со связанными ногами, да еще неся в корзинке за спиной своего престарелого отца.

А в 1815 году возле Крестовского острова появился первый пароход Чарльза Берда, на него, как на диковинку, съезжалась смотреть публика. Называли его пироскафом.

Имелись здесь и другие развлечения. Район напротив Аптекарского и Каменного островов был очищен от леса, и там соорудили качели, карусели и другие увеселительные аттракционы. Тогда в моду входило «пешеходство» – и по приказу владельца острова расчистили и посыпали песком дорожки, поставили скамейки. Какое-то короткое время остров начала посещать и петербургская знать, но все же основными посетителями оставались представители среднего класса – купцы, мелкие чиновники, ремесленники, русские и немецкие. Для их развлечения строились так называемые «русские горы». Катались парами в деревянных колясках или специальных креслицах на колесиках, причем дамы сидели на коленях у кавалеров. Зимой заливались ледяные горы.