Чтение онлайн

Не знаю, какой опыт приобрел Дэвид от этих визитов (нас пригласили еще раз, и мы еще раз приняли приглашение), потому что я основную часть времени провела с Майклом. В то время ему было лет 14, по крайней мере, он выглядел лет на 14 – может быть, он был старше, – и во мне он вызывал сильные материнские чувства. Он был очаровательным, открытым мальчиком, но не казался счастливым: об этом мы и говорили – о том, как трудно ему встречаться с подружками и друзьями и ходить по магазинам, как это делают обычные тинэйджеры. Из того, что он говорил, я вывела, что он считает эту проблему скорее результатом их семейной политики, чем следствиями его популярности.

“Ну, знаешь, Майкл, – утешала я его, – это немного похоже и на то, что происходит с Дэвидом. Куда бы он ни выходил на публике, его мгновенно окружает толпа в любое время суток, его могут просто-напросто задавить или поранить. Возможно, с тобой – то же самое, и твоя семья просто старается защитить тебя. Но, понимаешь, есть ведь и выход из такой ситуации. Тебе вовсе не обязательно упускать что-то в жизни только потому что ты – звезда. То есть, я хочу сказать, это ведь Лос-Анджелес. Ты же здесь не единственный ребенок в шоу-бизнесе. Может быть, тебе стоит поговорить с отцом, и предложить ему какие-нибудь идеи.”

Думаю, это было с моей стороны самым неподходящим советом, учитывая все то, что рассказывали позднее о Джозефе Джексоне. Я должна была бы понять больше в родительском стиле Джексона, судя по глубине смятения Майкла, а также из того, что при наших визитах ни разу не появился никто из Джексоновских девочек. Не могу ничего сказать об историях ЛаТойи про изнасилование ее отцом, потому что все, что я о них знаю, это то, что они сорвали гигантские заголовки, но я все же сочла странным, что девочки в этом семействе оставались невидимками. В то время я даже не знала, что они вообще существуют.

Другой гостьей в этом доме во время одного из наших визитов была Дайана Росс, казавшаяся очень дружелюбной и неаффектированной, и которую Майкл обожал. Этот мальчик, кажется, был прямо зациклен на женщинах постарше.

Не поймешь эту леди. Ее публичная персона столь скандальна – что-то вроде помеси Адольфа Гитлера с Мэй Уест при полутонах в духе Леоны Хемсли, а маниакальное расстройство личности (бесплатная реклама) у нее больше, чем у всех них вместе взятых – но с Майклом она была очень мила. И она была хорошей матерью собственным дочкам.

Только представьте себе, какие деформации были развиты Джозефом Джексоном и звездностью с пеленок в этом мальчике, считавшем своей лучшей подружкой Дайану Росс (а позднее – Элизабет Тэйлор). Прямо чудо и великое достижение с его стороны, что Майкл вырос такой нежной душой. Я всегда думаю о нем с большой теплотой.

ДРОБИЛЬЩИКИ И МОЗГИВЫШИБАЛЫ

Поскольку история моя перенеслась в Лос-Анджелес, почему мы бы мне не рассказать вам пару побасенок?

Во-первых, думая об Эл-Эйе, я всегда думаю о барабанщиках, а думать о барабанщиках для меня – увлекательное занятие.

Что-то в них такое есть. Ну, даже парочка черт. Во-первых, я считаю их очень привлекательными, во-вторых, они имеют тенденцию очень рано умирать.

К последнему факту можно относиться по-разному на разных уровнях, например так, как это выбрали космически-металлические рокеры из блистательного “This Is Spinal Tap” Роба Райнера: ударники, поясняют они, просто спонтанно воспламеняются больше других людей (хотя большинство людей спонтанно воспламеняются гораздо чаще, чем мы то осознаем, только они умеют притворяться). Этот вопрос настолько персонально впутался в мою жизнь, что я просто не в силах подходить к нему теоретически.

Я бы сказала, что барабанщики умирают раньше певцов или гитаристов, потому что имеют склонность быстрее жить. В рок-н-ролльных барабанщиках всегда была мачо-черта – они выбирают весьма физически-агрессивную форму самовыражения – и возможно они каким-то образом чувствуют себя просто ОБЯЗАННЫМИ пить, колоться и вообще вредить себе более зрелищным образом, чем их приятели. Ну и, конечно, если вы – в рок-н-ролле с его высоким среднестатистическим уровнем потребления всяких опасных для жизни субстанций, то риск возрастает. Происходит больше несчастных случаев. Заглатывается полдюжины людсов поверх пятка “джек-дэниелзов” и четырех-пяти спидболлов; потом начинается рвота, но не всегда. И вот уже еще один барабанщик отправился в мир иной.

Боже, что за безвкусная тема! Давайте немного поднимем себе настроение, давайте вспомним рок-н-ролльных барабанщиков, которые не вписываются в эту схему: Фил Коллинз, не более склонный к саморазрушению, чем маленький бронетранспортер. Или Чарли Уоттс, копающийся у себя в саду, подрезающий розы и мирно улыбающийся какой-нибудь маленькой частной шуточке.

Но МОИ барабанщики, те парни, которых Я любила... Что ж: простая хроника скажет. Мики Финн из Ти Рекс, скажем, был очень склонен к саморазрушению, но все же не до крайней степени. А вот Билли Мурсиа, барабанщик Нью-Йорк Доллз, роскошный парень с невероятно красивыми иссиня-черными завитками волос (они выглядели почти, как сияющий пластик),был моим любовником в Нью-Йорке в течение шести недель, а потом отправился в турне в Лондон и умер от передозировки. Робби МакИнтош, ударник Эвридж Уайт Бэнд, ухаживавший за мной в Лос-Анджелесе. Мы не спали вместе, но собирались, а потом я уехала в Нью-Йорк, и пока я отсутствовала, героин убил его.

После того как Робби умер, я начала чувствовать себя дискомфортно, не считая естественной печали. Сходство между тем, что случилось с ним, и тем, что случилось с Билли, заставило меня чувствовать, что, возможно, помимо взаимного притяжения между мной и парнями за ударной установкой существует еще какая-то черная магия, что-то мрачное, какой-то сглаз или порча или что-то такое. Короче, я начала чувствовать, что, возможно, приношу барабанщикам смерть. Я чуть не убила еще одного, Дона Девро, моего бойфренда и ударника в одной нью-йоркской группе. Впрочем, вполне преднамеренно, и он меня тоже чуть не убил.

Покойный Джон Бонэм из Лед Зеппелин – еще один человек, которого я любила и потеряла. У нас с ним не было физической близости, но в каком-то смысле наша связь была крепче, чем та, которой можно добиться одним лишь сексом. Он был милым, очаровательным, сильным, нежным, мужественным человеком, и меня очень опечалила его смерть.

Было ужасно, когда и Кит Мун тоже умер, но в этом случае я не так сильно грустила. Мун был потрясающим барабанщиком и божественно вдохновенным клоуном – никогда не было и не будет более забавного существа – но с ним сценарий был ясен с самого начала. Вопрос был только, когда именно взорвется эта тикавшая в нем бомба.

Теперь, когда я упомянула Кита Муна и Лед Зеппелин – две самые популярные темы неприличных анекдотов в британской рок-истории – было бы просто бесчестно с моей стороны оборвать эту реплику на полуслове. К тому же я могу похвастаться двумя Зеп-Муновскими историями, происшедшими в один и тот же день.

Голливуд, 1979 год, я качу в лимузине по Сансет-стрип в компании Кита, направляясь в “Континентал Райот Хауз”. Само собой Кит пьян и обдолбан до такой степени, до какой только вообще способно быть пьяным и обдолбанным человеческое существо. Полагаю, это была его обычная комбинация постоянного алкоголизма с периодическим приемом спидболлз. Он был одновременно и разумен, и совершенно, СОВЕРШЕННО оторван – за пределами времени и места действия.